Разделы сайта

***

Реклама
  • полипропиленовые трубы PN20 для холодной и горячей воды.


Крестный путь Адмирала

Трудно найти в истории российского флота более противоречивую фигуру, чем адмирал Рожественский. Он командовал эскадрой, разбитой японским флотом у островов Цусима. После той трагедии отношение к командующему было неоднозначным - одни восхищались им, другие презирали. "Что Рожественский был дураком, все мы знаем", — так охарактеризовал адмирала писатель Новиков - Прибой. Во многом с его подачи адмирал Рожественский стал для потомков символом позора и бесчестия. Даже в энциклопедиях напротив его имени стали писать "...один из главных виновников разгрома эскадры в Цусимском сражении". Но так ли это на самом деле?

Крестный путь Адмирала

Историческая справка:
Вице - адмирал Рожественский Зиновий Петрович (1848 - 1909, Петербург) военно - морской деятель. Участник русско - турецкой войны 1877 - 1878.

Занимался подготовкой 2-й Тихоокеанской эскадры к походу из Балтийского моря на Дальний Востоке для поддержки 1-й Тихоокеанской эскадры, запертой японцами в Порт-Артуре. Понимая бессмысленность этого похода, Рожественский не нашел в себе мужества отказаться от участия в авантюре, в чем позднее раскаивался.

Личные качества Рожественского не могли повлиять на исход Цусимского сражения из-за очевидного превосходства японского флота. Рожественский, раненный в этом бою, был оправдан военно-морским судом. В 1906 уволен в отставку.

Зиновий Петрович происходил из семьи военного врача, и некому было покровительствовать ему в военно-морской карьере. Получив образование дома и в гимназии, он, благодаря своим способностям и настойчивости, поступил в Морской кадетский корпус. Учился добросовестно, увлекался артиллерией, тактикой и историей, отличался трудолюбием, целеустремленностью, самостоятельностью поведения, вместе с тем неровностью характера, повышенным самолюбием. Из 46-ти выпускников корпуса 1868 года Рожественский по результатам экзаменов был пятым в списке.

Затем он служил вахтенным офицером на Балтийском флоте и, увлекшись морской артиллерией, решил поступить в Михайловскую артиллерийскую академию. Там он одновременно с учебой участвовал в исследовательских работах и опытах, в том числе под руководством известного моряка (будущего адмирала) А.Попова, занимавшегося выбором и совершенствованием орудий для морской артиллерии.

Окончив в 1873 г. академию по первому разряду и со знаком отличия, лейтенант Рожественский работал в Комитете морских артиллерийских опытов, в период летней навигации плавал флаг-офицером на эскадре броненосных судов Балтийского флота. "Ужасно нервный человек, а бравый и очень хороший моряк", - однажды отозвался о нем начальник штаба эскадры вице-адмирал Г.Бутаков.

В поисках своей судьбы Рожественский не был таким дерзновенным, как в его годы адмирал С.Макаров, но он тоже испытывал тягу к новому. Обладая высочайшей работоспособностью, Зиновий Петрович помимо службы успевал посещать лекции в Петербургском институте инженеров путей сообщения, работал в электродинамической секции Русского технического общества, издавал переводы научных статей из иностранных журналов. Чуждый всяким излишествам и праздности, молодой офицер бывал мрачноватым, суровым, но под настроение мог быть веселым и галантным. Не думая о карьере, в 1875 г. он женился по любви на сироте, бесприданнице О.Антиповой.

Незадолго до русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. Рожественский был командирован на юг, в Николаев, для оказания помощи в укреплении артиллерийского вооружения приморских крепостей и кораблей Черноморского флота. С началом войны он участвовал в выходах в море. В июне 1877 г., находясь в составе экипажа парохода "Веста", принял участие в пятичасовом бою с турецким броненосцем; заменил раненого командира кормового орудия, и первым же выстрелом серьезно повредил турецкий броненосец, после чего тот прекратил погоню.

За этот подвиг был удостоен высшей офицерской награды — ордена св. Георгия IV степени. Считая, что пришла пора броненосных судов, Рожественский вскоре после войны выступил с критикой технической отсталости отечественного флота, упоминая о подвиге "Весты" как о постыдном бегстве. Этим он вызвал бурю негодования вплоть до возбуждения судебного процесса по делу "Весты". Управляющий Морским министерством адмирал С. Лесовский грозился стереть в порошок строптивого офицера.

Крестный путь Адмирала

Два года последующей службы Рожественского прошли тягостно. Наконец, в 1883 г. ему, несколько неожиданно, предложили должность командующего морскими силами дружественной Болгарии. Не имея навыков управления кораблями, Зиновий Петрович, однако, не стушевался и вполне проявил себя как организатор и администратор.

Под его руководством были сформулированы задачи болгарского флота, приняты планы обороны болгарского побережья и боевой подготовки флота, он стал одним из основателей болгарского технического общества, офицерского собрания, морского музея и морской библиотеки страны. Испытывая недостаток в ассигнованиях, Рожественский добился безвозмездной передачи Россией Болгарии нескольких судов, различных боевых средств, что способствовало укреплению болгарского военного флота.

В 1885 г. капитан 2-го ранга Рожественский вернулся на родину и был назначен флагманским артиллеристом в походный штаб командующего практической эскадрой на Балтийском море. Он упорно, занимался улучшением артиллерийского хозяйства, отлично организовывал стрельбы, освоил должности старшего офицера броненосной батареи Кремль, старшего офицера фрегата Герцог Эдинбургский, затем командовал крейсерами. Возглавлял комиссию по приему в эксплуатацию новинки отечественного флота - подводной лодки С. Джевецкого. Выдвинул проект создания в Ионическом море летучего отряда миноносцев и предлагал свои услуги для осуществления этой идеи.

В 1891 г. Рожественский был произведен в капитаны 1-го ранга и направлен военно-морским представителем в Великобританию. Там он собирал и обобщал сведения о развитии английского флота, его технических особенностях и вооружении. С 1894 г. Зиновий Петрович командовал крейсером "Владимир Мономах" в составе средиземноморской эскадры контр-адмирала Макарова, которая весной следующего года совершила переход на Дальний Восток в связи с обострением китайско-японских отношений. Рожественский помогал Макарову в административных вопросах, а также в разработке некоторых идей тактики броненосного флота. В своем дневнике Макаров отзывался о нем как о надежном морском командире.

С 1898 г. Рожественский, произведенный в контр-адмиралы, командовал учебно-артиллерийским отрядом Балтийского флота, заслужил уважение и известность блестящей организацией артиллерийских стрельб. В 1890 г. большую известность ему принесла деятельность по спасению броненосца "Генерал-адмирал Апраксин", потерпевшего аварию у острова Гогланд. Броненосец наскочил на подводные камни, был сильно поврежден, к тому же его сковали зимние льды. Получив назначение руководить спасательной экспедицией, Рожественский действовал с присущей ему энергией.

Крестный путь Адмирала

К спасательным работам были привлечены специалисты, использовался ледокол "Ермак", новейшие технические средства, четко была налажена доставка ремонтных материалов и продовольствия. Когда после трехмесячных трудов броненосец был отправлен своим ходом домой, весть об этом имела большой общественный резонанс. Контр-адмирал добился того, чтобы все офицеры, участвовавшие в работах, были поощрены по справедливости в точном соответствии с его ходатайством. Спасение от гибели "Апраксина" способствовало мнению, что Рожественскому можно поручать любое сложное дело.

Вернувшись к обязанностям командира учебно-артиллерийского отряда, Зиновий Петрович по-прежнему удивлял всех своей энергией, настойчиво боролся за расширение системы подготовки артиллерийских кадров для флота, участвовал в реорганизации Петербургского морского училища и школы младших специалистов. Результаты его деятельности, с учетом масштабов российского флота, были, конечно, скромными, но к тому времени он явно выделялся на фоне рутинеров, преобладавших в Морском ведомстве.

Поэтому неслучайным стало назначение Рожественского в марте 1903 г., за десять месяцев до начала русско-японской войны, начальником Главного морского штаба. Зиновий Петрович Рожественский показал себя сторонником строительства крупного броненосного флота в ущерб кораблям других классов. Неизменно поддерживал идею разгрома противника в генеральном морском сражении.

В заслугу ему можно поставить обоснование замены главной базы Тихоокеанского флота с безотлагательным увеличением добычи угля в месторождениях Уссурийского края и наращиванием морских сил России на Дальнем Востоке. Но в обстановке приближающейся войны главная беда не только флота, но и всей России состояла в том, что по своим социальным и военно-техническим ресурсам страна была к войне не готова. Слишком много оказалось упущенным в предшествующие годы.

Цусима

Став командующим уходящей на войну эскадры, вице-адмирал З.П. Рожественский понимал авантюрную вероятность такого высочайшего решения. Однако ни смелости, ни решительности сказать открыто об этом он не имел. После русско-японской войны, в порыве искренности, он однажды сказал: "Будь у меня хоть искра гражданского мужества, я должен был бы кричать на весь мир - берегите эти последние ресурсы флота! Не отсылайте их на истребление! Что Вы будете показывать на смотрах, когда окончится война? Но у меня не оказалось нужной искры."

Крестный путь Адмирала

Корабли, которые готовили к походу на Дальний Восток, оказались с неукомплектованными до штата экипажами (матросов срочной службы — всего 30 процентов). Остальные оказались или новобранцами, только призванными на флот и не успевшими получить морскую выучку, или мобилизованными запасниками, которые давно позабыли свои корабельные обязанности. Флотское командование надеялось, что многомесячное дальнее плавание поможет командирам сплотить экипажи кораблей в единый коллектив.

На эскадре говорили, что одних приходилось учить с азов потому, что они ничего не знают, а других — потому, что они все забыли. На кораблях не хватало и кадровых офицеров. Чтобы заткнуть дыры в офицерском составе 2-й Тихоокеанской эскадры, был произведен по условиям военного времени досрочный выпуск из Морского корпуса. Часть офицеров была призвана из запаса и переведена из гражданского торгового флота Последние, естественно, за один-два месяца не могли освоить свои корабельные обязанности.

Крайняя ограниченность во времени предпоходной подготовки, связанная с достройкой и ремонтом кораблей, укомплектованием их команд неизбежно привела к тому, что боевая подготовка корабельных экипажей отошла на втором план. Хотя все, начиная от морского министра до недавнего новобранца, знали, что эскадра уходила на войну.

На эскадренных броненосцах, например, не было проведено ни одной стрельбы артиллерией главного калибра. На эскадре не отработали еще в балтийских водах совместное плавание. Два новых сильнейших броненосца «Князь Суворов» и «Бородино» после спуска на воду и выхода из завода не успели закончить ходовых испытаний, а об их боевой подготовке еще и речи не было.

Обращало на себя внимание невысокое моральное состояние корабельных экипажей, особенно вчерашних запасников. Моряки на себе ощущали неподготовленность кораблей к походу на войну. Впоследствии командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал З.П. Рожественский отметит: "Отправляясь из Балтийского моря, личный состав эскадры, знавший условия предстоящего плавания, не верил в способность эскадры дойти до Дальнего Востока."

В своих воспоминаниях один из участников тех событий, флотский офицер В. Кравченко скажет: "Ох, что-то нет у нас веры во вторую эскадру, хотя по наружному виду она и представляет такой грозный вид... не нужно и пессимистом быть, чтобы ясно видеть, что, кроме стыда и позора, нас ничего не ожидает... В общем, у нас, моряков, так сердце болит, что трудно себе представить..."

Когда в Либаве перед отплытием эскадры у командующего спросили о шансах на победу над флотом Японии, он ответил: "Какие у меня шансы! Разве что японцы попадут на камни в Желтом море бывают туманы... Вот мои шансы, а других у меня нет." Английский историк Вествуд так оценил поход русской эскадры на Дальний Восток: "Для угольных паровых кораблей дотурбинной эпохи поход из Либавы в Японское море при полном отсутствии по пути дружественных баз представлял собой настоящий подвиг — эпопею, заслуживающую отдельной книги."

Крестный путь Адмирала
Эскадренный броненосец "Князь Суворов"

На Мадагаскаре, где собрались части 2-й Тихоокеанской эскадры, в декабре стало известно, что Порт-Артур пал, cмысла идти дальше нет. Рожественский полагал, что ставшее бессмысленным плавание отменят. Но из Адмиралтейства приходит телеграмма: "Теперь, когда Порт-Артур пал, 2-я эскадра должна всецело восстановить наше положение на море и препятствовать сообщению действующей армии неприятеля со своей страной. "

Адмирал отвечает крайне жестко: "С имеющимися в моем распоряжении силами не имею надежды восстановить преобладающее положение на море. Моя единственно возможная задача — пройти во Владивосток с наилучшими судами и, базируясь там, действовать на сообщения неприятеля."

Флотские чиновники оставили телеграмму без внимания. Петербург был охвачен революцией. Считалось, что победа в войне положит конец бунтам, а значит — эскадре нужно идти дальше... Рожественскому было приказано дожидаться прибытия подкрепления — наспех сколоченной эскадры адмирала Небогатова.

За время ожидания на многих кораблях осложнились отношения между матросами и офицерами. Масла в огонь подлили известия о расстреле в Петербурге мирной демонстрации и о разгроме русской сухопутной армии под Мукденом. Адмиралу удалось удержать порядок. И при этом, несмотря на свою пресловутую деспотичность, Рожественский не подписал ни единого смертного приговора!

Известие о выходе 3-й Тихоокеанской эскадры контр - адмирала Н.И. Небогатова так поразило Рожественского, что он два дня не выходил из каюты и просил сменить его по болезни адмиралом Чухниным. Однако ни смены, ни отмены выхода Небогатова не было. В то же время длительная стоянка в жарком климате и тяжелый труд приводили к деморализации команды. Проведенные учения помогли устранить некоторые недостатки подготовки эскадры. Для более серьезных занятий не было практических (учебных) снарядов, а боевые следовало беречь.

К тому времени командующий эскадрой совсем потерял личный адмиральский авторитет среди подчиненных ему моряков, и прежде всего офицеров и командиров кораблей. По этому поводу есть много свидетельств. Лейтенант П. А. Вырубов с эскадренного броненосца «Князь Суворов» имел хорошую возможность наблюдать Рождественского во время похода.

В одном из писем он дал командующему такую оценку: "Адмирал продолжает самодурствовать и делать грубые ошибки... Мы все уже давно в нем разочаровались и путного ничего от него не ждем... На других кораблях адмирал не был с ухода из России Командиры судов собирались у него всего три раза... Судите сами, можно ли при таких условиях знать свою эскадру. Ничьи советы не принимаются, даже специалистов по техническим вопросам, приказы пишет лично, обыкновенно с маху, не разобрав дела, и прямо поражает диким тоном и резкостью самых неожиданных выражений. Благодаря недостаточной осведомленности происходят довольно курьезные анекдоты. Командиров и офицеров считает поголовно прохвостами и мошенниками, никому ни в грош не верит, на что не имеет никаких данных, так как три четверти командиров прекрасные и опытные моряки, остальной же личный состав ничем не заслуживает такого к себе отношения."

Крестный путь Адмирала

Офицер В.П. Костенко отзывался о Рождественском несколько иначе: "Он всем казался воплощением той деспотичной и суровой власти, которая казалась необходимой, чтобы удержать в повиновении врученную ему армаду, принудить ее подчиняться единой сознательной воле и организовать ее. А его самоуверенность и безаппеляционность в отдаче приказаний казались признаком того, что это человек, который знает, чего хочет, видит, куда идет, которому можно с доверием подчиняться."

От берегов Индокитая вице-адмирал З.П. Рожественский обратился к императору Николаю II с просьбой, ссылаясь на болезнь, прислать поспешно во Владивосток здорового и способного командующего флотом или эскадрою. Впоследствии многие исследователи русско-японской войны и флотские историки истолковали эту фразу Рождественского как желание оставить пост командующего перед самым Цусимским сражением. Однако он с подобной просьбой к государю не обращался, а нес свой крест обреченного на поражение флотоводца до самого конца.

Вице - адмирал понимал, что при существующих обстоятельствах бессилен добиться успеха и впереди ждет поражение. Он сделал, что мог отправил в нейтральные порты лишние транспорты, выслал вспомогательные крейсеры к берегам Японии для отвлечения внимания противника, выдвинул вперед и на фланги крейсера для разведки. 13 мая Рожественский провел маневры эскадры, которые показали ее слабую сплаванность и нет нужды описывать всем хорошо известную хронологию Цусимского сражения.

По возвращении из японского плена, когда зашел вопрос о предании суду виновников поражений, Рожественский вышел в отставку и сам потребовал суда. Вину за Цусимское поражение во время судебного разбирательства он пытался взять на себя. 21 - 26 июня 1906 года происходил процесс адмирала Рождественского и нескольких находившихся под его командой офицеров в кронштадтском военно - морском суде; но они обвинялись не в каких-либо действиях, вызвавших поражение, а только в сдаче миноносца "Бедового".

Сам Рожественский настаивал на том, что хотя он был тяжело ранен и не мог говорить, но находился в полном сознании, когда к нему обратились с вопросом, сдаваться или не сдаваться, и кивком головы вполне сознательно приказал сдаться; за это он признавал себя подлежащим смертной казни. Приговором суда Рожественский был оправдан и в 1906 году уволен в отставку с правом ношения адмиральского мундира.

Он три года неприметно жил в Санкт-Петербурге, критикуя бывшее начальство и став кумиром революционеров. В те дни отставной вице - адмирал писал одному из своих знакомых Я часто читаю тяжелые обвинения по своему адресу, и злобные строки представляются мне выражением горя общества о гибели флота, которым я командовал и который был и остается для меня дороже моей репутации, ценнее чести моей.

Скончался он от сердечного приступа в канун 1909 года. Похороны флагмана 3 января 1909 года привлекли немало моряков, в том числе матросов - участников войны. Многие, присутствовавшие в адмиралтейской церкви Св. Спиридония и на кладбище, плакали...

Просмотров: 20186 | Версия для печати   

Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Другие новости по теме:

При использовании материалов сайта ссылка на wordweb.ru обязательна.