Разделы сайта

***

Реклама


Почему монголы не взяли Новгород? (окончание)

Еще до битвы на Сити, 22 февраля, другой монгольский отряд осадил город Торжок – восточный форпост Новгородской земли, важный торговый пункт Великого Новгорода. Казалось бы, Ярослав Всеволодович и его сын, княживший в то время в Новгороде, должны были организовать сопротивление. Однако нам неизвестно, где именно находился Ярослав в это время. Есть версии, что в Киеве, Переяславле – Южном или (что, на наш взгляд, более вероятно) в Новгороде, рядом с сыном. Не было в Торжке и Александра Ярославича. Не прислали князья и своих дружин.

Почему монголы не взяли Новгород? (окончание)

Обороной города занималось вооруженное посадское население во главе с «Иванко посадником Новоторожским, Якимом Влунковичем, Глебом Борисовичем, Михайло Моисеевичем». Удивительно, но им удалось на две недели задержать здесь врага. Лишь 5 марта монголы смогли взять город. Отсюда они могли двинуться на Новгород. Но монголы вновь разделились. Небольшой отряд конницы двинулся к Новгороду Селигерским путем. Но дойдя до города Игнач-крест, расположенного в 100 верстах (чуть более, чем в 100 километрах) от Новгорода, они повернули назад. Вот здесь-то и возникает вопрос – а почему, собственно? Точного ответа на него не знает никто. Русские летописцы ссылаются на Промысел Божий: «Новгород же сохранил Бог, и святая и великая соборная и апостольская церковь Софии, и святой преподобный Кирилл, и молитвы святых правоверных архиепископов и благоверных князей, и преподобных монахов иерейского собора». Эта теория не нуждается в комментариях и анализе. Мы попробуем разобраться в основных научных версиях.

Самая популярная из них говорит, что Батый решил развернуть войска, поскольку скоро должна была начаться весна, половодье рек и озер, распутица. Путешествовавшим и сражавшимся на конях татарам было не с руки переправляться через реки и месить грязь по бездорожью. Если добавить к этому то, что путь к северному Новгороду лежал через леса и болота, получаем действительно не самую благоприятную для монголов картину. Еще одна причина, на которую указывают историки, – сырой воздух Северной Руси. В войске монголов могли начаться болезни, косившие их ряды.

Это выглядело бы достаточно правдоподобно, если бы не одно но. До возникновения проблемы глобального потепления в XIII веке было еще довольно далеко. В самом начале марта весенней распутицы в тех широтах можно было еще не опасаться, а лед на реках был достаточно крепок. Напомним, что знаменитое Ледовое побоище на Чудском озере состоялось через четыре года 5 апреля. Может быть, в том году весна наступила рано? Летописи не дают ответа на этот вопрос. Но исследования В. Чивилихина показали, что в XIII веке в Северном полушарии наблюдалось повсеместное похолодание, которое климатологи именуют «малым ледниковым периодом». О какой же распутице может идти речь? Впрочем, исключить эту гипотезу вовсе все равно нельзя. Монголы могли понимать, что могут застрять в Новгородской земле и до лета.

Перейдем к другой версии. Она касается проблем с численностью войска, которым в тот момент обладали монголы. Итак, на Русь было направлено войско численностью до 50 тысяч человек. Половина его под командованием Мункэ некоторое время действовала на юге против половцев. Половина – около 25 тысяч – пошла на города Северо-Восточной Руси вместе с Бату. Пока монголы дошли до Новгородской земли, они успели сразиться с русскими неподалеку от Рязани, штурмовать этот город, сразиться с другим войском под Коломной, штурмовать Москву, штурмовать Владимир, сразиться на Сити, взять укрепленный Переяславль-Залесский, Юрьев-Польский, Дмитров, Галич-Мерьский, Тверь, выдержать двухнедельную битву за Торжок…

По пути монгольские отряды перешли к тактике облавы, рассеяв свои отряды по обширной территории. Возникает вопрос – а сколько же монголов могло участвовать в походе на Новгород? Ведь когда одни из них брали Торжок, другие продолжали действовать во Владимирском княжестве – сражение на Сити произошло накануне сражения за Торжок, а ставка хана, вероятнее всего, находилась до середины марта под Переяславлем-Залесским. Армия Бату была вынуждена делиться на отряды, чтобы прокормить себя и, главное, лошадей. Напомним, что у монголов «война кормила себя сама». Более того, не может быть, чтобы во всех этих сражениях численность войска не уменьшилась. Даже учитывая то, что русские были подготовлены хуже и для каждой отдельной битвы не могли создать численного превосходства, они не могли не «проредить» ряды противника. Какое число воинов в отряде, дошедшем до Игнач-креста, мы получаем? Пятнадцать или пять тысяч воинов? Возможно, этот отряд лишь преследовал некоторых бежавших защитников Торжка. В Ермолинской летописи есть важное уточнение на этот счет – «вси люди изсекоша, а за прочими людми погнашеся от Торжка».

Теперь вспомним, что новгородская армия, в основной своей массе, вообще не участвовала ни в одной из крупных битв в соседнем Владимирском княжестве. Даже в обороне Торжка она не принимала участия. Очень возможно, что не обороняли свой город и переяславские полки Ярослава Всеволодовича. Дружины Ярослава и Александра не были потрепаны в боях и, вероятно, сохраняли полную боеготовность. Добавим к этому ополчение, которое мог выставить многолюдный Новгород. Напомним, что через четыре года это ополчение сыграло важнейшую роль в победе над профессиональной, одной из лучших армий того времени – рыцарями Ливонского ордена – на Чудском озере. Новгород был прекрасно укреплен. Его оборонительные сооружения не пострадали от каких-либо штурмов в ходе предыдущих, богатых событиями лет. Ведь фактически ни один князь не взял город в ходе военной операции. Они сменяли друг друга в связи с приглашениями самих новгородцев благодаря поддержке, которую находили среди местного боярства. И вот на этот-то мощный центр надо было идти уставшей и малочисленной монгольской армии.

Нам представляется вполне вероятным, что монголы понимали: поход на Новгород может стать далеко не столь успешным и закончиться гибелью отряда. Никакая самая распрекрасная армия не может бесконечно сражаться за укрепленные города с крупными и свежими соединениями противника. Не настолько велико было военное превосходство искусных монгольских кавалеристов, чтобы вступить ранней весной 1238 года в противоборство с новгородскими вооруженными силами. Даже победа могла стать пирровой. Мог Бату опасаться и удара с тыла. Ведь монголы просто не имели возможности посетить по пути к Новгороду княжества и города, лежащие южнее. Евпатий Коловрат из разграбленной Рязани с отрядом из тысячи семьсот человек наделал немало шума. А что мог сделать какой-нибудь полоцкий князь со всем местным ополчением своего региона?

Политика и ратное дело – это искусство возможного. Прагматичный Бату верно оценил ситуацию. Игра не стоила свеч и была слишком рискованной. Гораздо выгоднее было побряцать оружием на границах Новгородской земли, показать силу и в дальнейшем включить город в орбиту своего влияния, собирая регулярную дань и подчинив себе местных правителей. Не стоило давать новгородцам опыт успешного сражения с «непобедимыми и ужасными» монголами. Как говорится, во всем надо знать меру. Точно так же полтора столетия спустя поступил знаменитый полководец Тамерлан, отказавшийся от похода на Владимир.

Отметим еще один момент. Могущество Новгорода основывалось прежде всего на его внешней торговле. Таким образом, разгром города по примеру Рязани мог привести к тому, что монголы лишились бы на будущее источника денежных и других материальных поступлений из Новгорода. А ханы не были расположены убивать курицу, которая несет золотые яйца. После походов в Среднюю Азию значительное влияние на их политику начали оказывать мусульманские купцы. В скором времени они получили возможность контролировать всю торговлю русской земли, право собирать налоги. Возможно, мнение этих купцов сыграло не последнюю роль в том, как развивались отношения ханов с новгородцами.

Еще одна гипотеза отсылает нас все к тем же событиям 1223 года и монгольской мести за убийство послов. Новгородцы не имели ни малейшего отношения к битве на Калке. Есть мнение, что по этой же причине не был взят и Смоленск – татары обошли его стороной. Впрочем, некоторые источники утверждают, что смоленские полки встретили монголов на подступах к городу и отбросили их. Если это так – наше мнение подтверждается: завоеватели уже не обладали достаточной силой, чтобы сражаться за большие города. Да и если не так, и смоляне вообще не встретились в бою с монголами, это не разрушает версии о низкой боеспособности кочевников, а лишь показывает, что они и сами осознавали ее недостаточность. Следует обратить внимание и на то, что Смоленск, как и Новгород, был крупным торговым центром, не пострадал в эпоху феодальных усобиц и мог выставить для обороны большую дружину.

Монгольские отряды повернули на юг и постепенно сосредоточились у небольшого городка Козельска, принадлежавшего черниговским князьям. Город был осажден в начале апреля. Показательно то, что жителям маленького Козельска удалось продержаться два месяца (!). Не это ли лучшее подтверждение того, что монгольская кампания к весне 1238 года исчерпала себя, что им требовалась передышка и обновление? Сама идея непременно взять Козельск, возможно, действительно возникла в результате желания отомстить черниговской династии за участие в битве на Калке. Имело место и определенное упрямство. Приступить к осаде небольшого городка и не взять его было бы позором для прославленных монгольских военачальников. Когда город все же пал, Бату, назвавший Козельск «Злым городом», в ярости приказал сровнять его с землей, что и было исполнено.

Козельск стал последним эпизодом зимне-весенней экспедиции монголов. Они отошли на восток. В следующем году монголы разгромили Муром и Гороховец, разбили войска мордвы и вновь ушли в степи. Но осенью они с новыми силами ринулись в глубь русских земель. На этот раз – южных. Нашествие монголов носило теперь более систематический характер, чем в Северо-Восточной Руси. Первой жертвой их нападения стал Переяславль-Южный, который до этого взять никому не удавалось. Следующий удар татаро-монголов был направлен на Чернигов. 18 октября 1239 года пал и этот древний город. Затем кочевники опустошили земли по рекам Десна и Сейм; разрушили Путивль, Глухов и другие города.

Осенью 1240 года, форсировав Днепр, татаро-монголы преодолели сопротивление загадочного народа «черные клобуки», защищавшего укрепленную линию по реке Рось. В конце ноября завоеватели подошли к Киеву. Бату послал на разведку передовой отряд во главе с Мункэ. Вот как описывает эти события Ипатьевская летопись: «Пришел Батый и остановился у городка Песочного, и, увидев Киев, был поражен его красотой и величиной; отправил он послов к князю Михаилу Всеволодовичу Черниговскому, желая его обмануть. Но князь Михаил послов убил, а сам убежал из Киева вслед за сыном в Венгерскую землю; а в Киеве взошел на престол Ростислав Михайлович, внук Давыда Смоленского. Но Даниил Романович, внук Мстислава Изяславича, выступил против Ростислава и взял его в плен; а Киев поручил оборонять против безбожных татар своему посаднику Дмитрию».

Таким образом, к концу 1240 года Киевом официально владел сильнейший русский князь Даниил Романович Галицкий. Фактически же «матерью городов русских» управлял его воевода – Дмитрий Ейкович. Героическая оборона Киева началась 11 декабря (по другим данным – чуть раньше). Со стороны, где лес примыкал к городским воротам, татары начали обстрел из стенобитных орудий. В результате стены рухнули, и татаро-монголы ворвались в город после девятидневной осады.

За ночь киевляне построили новую стену вокруг Десятинной церкви. Противник прорвал и эту оборону. Многие жители укрылись в самой церкви. Монголы не стали штурмовать храм, а просто разрушили его таранами. Обвалившиеся стены погребли под собой всех, кто искал в церкви убежища. В городе шел грабеж и разрушение. В живых оставлялись только те, кого имело смысл уводить в плен, в том числе ремесленники с их семьями. Через некоторое время западные путешественники, проезжавшие в ставку хана через Киев, были поражены картиной запустения в некогда цветущем городе.

После взятия Киева татаро-монголы двинулись дальше на запад. Они вторглись в Галицко-Волынские земли. Армия царевичей-чингизидов двумя потоками устремилась в Польшу (двое из них – Гуюк и Бури – вскоре рассорились с ханом и уехали в Монголию, где, кстати, получили строгий выговор от отцов за неповиновение командующему западным походом), а сам Батый направился в Венгрию. Через Венгрию, Тис и Дунай монгольские войска дошли до Адриатического моря. Дальше на запад монголы не пошли. Возможно, причиной тому было сопротивление, которое оказали им немецкие и чешские рыцари.

Но был и другой, непосредственный повод для того, чтобы Бату закончил поход. Он получил известие о смерти великого хана Угэдэя. Предстоял курултай, на котором должен был определиться будущий правитель огромной империей. Среди претендентов были и личные соперники Батыя. Полководец поспешил на восток. На курултае все равно был избран нелюбивший его Гуюк. В 1243 году Бату обосновался в основанном им городе Сарай на Нижней Волге. Сарай стал столицей его улуса – государства, которое у нас принято называть Золотой Ордой. Это название не совсем корректно, впервые оно упоминается в русских летописях лишь в XVI веке, когда с зависимостью от монголов было давно покончено. Вероятно, правильнее было бы называть державу Бату и его преемников Белой Ордой. Из Сарая Батый приступил к управлению обширными территориями, которые покорили его войска. Значительную часть ее составляли северные и южные русские княжества. На Руси началась эпоха татаро-монгольского ига.

Возвратившись от изложения гипотез, касающихся избежавшего нападения Новгорода, к рассказу о монгольских завоеваниях, мы намеренно оставили в стороне еще один блок версий. Дело в том, что их анализ требует особо тщательного рассмотрения и подробного описания событий, последовавших за установлением монгольской власти на Руси.

В своих работах историки не перестают обсуждать возможность того, что новгородцы избежали нападения не только и не столько из-за трезвой оценки монголами всех за и против атаки город. Предприимчивые жители города могли по собственной инициативе вступить в переговоры с Бату. История знает множество примеров того, как богатые города откупались от завоевателей, избегая таким образом разгрома. Новгороду было чем откупиться. Бояре и купцы могли предложить монголам немало золота, серебра, мехов. Собственно, достоверно известно, что именно подарки помогли договориться с захватчиками жителям другого купеческого города, контролировавшего волжский торговый путь – Углича.

Возможно, успешные действия монголов во Владимирском княжестве и разгром ими Торжка заставили новгородских бояр срочно выступить с предложением выслать неистовым восточным воинам кое-что из сокровищ Новгорода. Никакие воинственные князья не могли помешать аристократам исполнить свой план, ведь новгородцы привыкли в экстренных случаях решать свои проблемы, не обращая внимания на мнение князей. Но были ли против сами князья? Вот что волнует умы исследователей. Судя по дальнейшим действиям Ярослава Всеволодовича и Александра Ярославича, они не только не возражали, но и могли возглавить процесс переговоров с монголами.

В 1243 году Батый, вернувшись из западного похода на Волгу, вызвал к себе князя Ярослава Всеволодовича. Тот еще в 1238 году, когда монголы покинули территорию Северо-Восточной Руси, поспешил взять власть в «осиротевших» местных княжествах в свои руки, принять меры к укреплению органов государственного управления, возрождению разоренного хозяйства и восстановлению военных сил. По приходу во Владимир он «поча ряды рядити» и «судити люд ем». Стоит отметить, что когда во время второго нашествия монголов в 1239–1240 годах князь черниговской династии Михаил Всеволодович покинул Киев и бежал в Венгрию, оставив семью в Каменце, его княгиню со всем имевшимся тут богатством захватили вовсе не монголы, а пришедшие с севера войска Ярослава Всеволодовича, на тот момент князя владимирского.

В 1243 году именно Ярослав принял из рук хана «ярлык» на великое княжение. Говорит ли это о том, что Бату был знаком с Ярославом и благоволил ему еще до окончания западного похода? Возможно. Хотя не исключено, что Батый просто отдал великое княжение старшему из рода владимирских князей. Это было тем более логично, что больших претензий к Ярославу он не имел – они не встречались на поле боя. Ярлык был формальным признанием зависимости Руси от улуса Джучи – Белой или, как принято говорить у нас, Золотой Орды. Но одновременно он подтверждал притязания на власть Ярослава Всеволодовича. Таким образом, приход монголов на Русь дал Ярославу возможность стать верховным правителем, его карьера самым непосредственным образом была связана с политикой Сарая. Влияние великого князя владимирского еще более усилилось после того, как вызванный в ставку хана в 1245 году черниговский князь Михаил Всеволодович был умерщвлен, а Даниил вынужденно отказался от Киевского княжества, признал право монголов брать с него дань, и купил такой ценой мир для своего княжества. Такого ярлыка, как Ярослав, он не получил.

Некоторые историки, не обращая внимания на моральный аспект «дружбы» Ярослава с убийцей своего брата Юрия, называют его поездку в Сарай «серьезным дипломатическим успехом». Действительно, для Северо-Восточной Руси установление вместо прямого правления монголов власти князя из рода Рюриковичей было положительным моментом. Следует отметить, что несколько последующих лет на этой территории не было никаких монгольских чиновников, не создавалась и система сбора дани. Историки отмечают удивительную скорость, с которой был отстроен ряд городов Северо-Восточной Руси, пострадавших от монгольского нашествия.

Пока Ярослав Всеволодович общался с Батыем, его сын Константин отправился в столицу Монгольской империи Каракорум. Он возвратился к отцу «с честью» в 1245 году. Однако, по всей видимости, Константин привез Ярославу жесткий приказ прибыть в Каракорум лично. В то время там происходила серьезная борьба за великоханский престол. В этой борьбе победителем оказался сын Угэдэя Гуюк – личный враг Батыя. Это делало положение последнего довольно шатким. Возможно, поэтому он и стремился установить нормальные отношения с русскими князьями. Но в этом случае союзники правителя улуса Джучи становились противниками Каракорума. Это, вероятно, определило участь Ярослава Всеволодовича. Подчинившись приказу центрального правительства монгольской державы, он прибыл в Каракорум в 1246 году, где присутствовал при пышной церемонии коронации Гуюка. Уже собравшись в обратный путь, Ярослав Всеволодович умер при загадочных обстоятельствах. Есть версия, что он был отравлен матерью Гуюка – коварной Туракиной. По крайней мере, это подтверждают записки папского посла Плано Карпини, который утверждал, что перед смертью Ярослав странно посинел. Так Бату потерял своего союзника. Историк А. Свечин в своем исследовании биографии Ярослава намекает на то, что вероятным его отравителем мог стать и сам Плано Кариини. Причина – возможные переговоры монголов с великим князем об организации совместного похода на запад.

Летописи дают сведения о том, что причиной смерти Ярослава Всеволодовича была «крамола» его соотечественников, а именно некоего Федора Яруновича, который оклеветал великого князя. Но трудно предположить, чтоб Ярунович действовал здесь по личной инициативе; гораздо вероятнее, что он выполнял заказ родственников князя. Как тут не вспомнить принцип римского права «Ищи, кому выгодно». Выгодно было тому, кто занял великокняжеский престол после смерти Ярослава, или тому, кто на него претендовал…

По русской традиции стол Ярослава занял его брат Святослав Всеволодович. Но Святославу нужно было подтвердить свои притязания монгольским ярлыком, что ему, впрочем, удалось сделать в Сарае. Между тем на этот ярлык мог рассчитывать и сын Ярослава Александр, продолжавший править Новгородом. В среде простого народа и русской аристократии этот князь давно пользовался большим авторитетом. В первую очередь, благодаря своим военным успехам на поприще обороны Новгорода от шведской и немецкой экспансии. На этих событиях стоит остановиться подробнее.

Идея крестовых походов, направленных вроде бы против мусульман, захвативших Гроб Господень, прекрасно подошла для практически любых завоеваний, которые вели западноевропейские феодалы, любых мероприятий, в которых видела свою выгоду папская курия. Так крестовые походы начались и в Европе. Они были направлены как против еретиков, вроде альбигойцев, так и против язычников Восточной Европы. Немцев интересовали восточно-прибалтийские земли. В христианизации этих территорий был заинтересован и Рим. Немецко-рыцарская агрессия в Прибалтике началась еще в конце XII века. В 1200 году в устье Двины высадился с немецкими крестоносцами каноник Альберт. Разбив отряды ливов, немцы построили здесь свою крепость – Ригу. По опыту азиатских крестовых походов в 1202 году в Прибалтике Альбертом был учрежден орден меченосцев, содержавший постоянное рыцарское войско. В 1208 году меченосцы полностью покорили ливов, а через двадцать лет – эстов.

Эти захваты создавали более чем реальную угрозу землям и торговле Новгорода. В 1224 году рыцари захватили Юрьев (современный Тарту). Это выводило их на подступы к Пскову и Новгороду. Через десять лет русским удалось освободить захваченный немцами пригород Пскова Изборск и разбить рыцарей под Юрьевым. В 30-е годы меченосцы вынуждены были объединиться с Тевтонским орденом и стали его филиалом – Ливонским орденом. Это усилило военную мощь рыцарства.

Тевтонский орден был основан германскими крестоносцами в Палестине в 1128 году. По призыву папы в 30-х годах XIII столетия тевтонцы начали наступление против пруссов. В 1234 году Тевтонский орден получил от римского папы права на владение всей Прусской и Кульмской землей за обязательство платить дань лично папе, который таким образом стал сюзереном ордена. Орден исправно платил дань, но власть папы над ним оставалась номинальной. Понтифик объявил крестовый поход против пруссов (они были полностью покорены в 1283 году). Орден обладал хорошей военной организацией, в которой преодолевалась феодальная анархия. Во главе ордена стоял магистр, которому подчинялись комтуры, управлявшие областями и городами. Комтуру подчинялись рыцари. Вся эта организация была спаяна военной дисциплиной на религиозной основе.

К началу 40-х годов XIII века тевтонцы прочно укрепились в землях Помезании, Погезании, Вармии и по побережью Западной Пруссии. Они также владели землями и замками в Словении, Германии, Чехии, Австрии, Румынии и Греции. В руках немцев были устья рек Висла, Двина и Неман, а следовательно – значительная часть всей балтийской торговли находилась под их контролем.

Однако рыцари встречали ожесточенное сопротивление со стороны русских и литовцев. Последние объединились и укрепили свое государство под руководством князя Миндовга. 22 сентября 1236 года в битве при Сауле (Шауляе) литовцы наголову разбили меченосцев. Успеху боя способствовал своевременный переход на литовскую сторону земгальских войск. При Сауле погиб магистр меченосцев Фолквин Винтерштаттен и вообще орден понес значительные потери. Немцы были отброшены западнее Двины, потеряв почти все, что приобрели за последние 30 лет. Это поражение послужило поводом к объединению двух организаций. К папе в Рим с соответствующей просьбой отправилась делегация меченосцев. В результате длительных переговоров при деятельном участии папской курии в 1237 году и было достигнуто соглашение об унии ордена меченосцев и Тевтонского ордена.

Рыцари имели тяжелое вооружение – копья и мечи – и, как правило, сражались в глубоком строю, по форме напоминавшим трапецию, верхнее основание которой было обращено к противнику. Такой боевой порядок назывался «клином», или «свиньей». Клин врезался в центр боевого порядка противника, прорывал фронт и разобщал его силы. В голове его располагались наиболее сильные воины. Пехота строилась в центре боевого порядка и прикрывалась спереди и сзади конными рыцарями.

Папская курия участвовала в подготовке наступления на Русь не только с запада, но и с севера, поддерживая экспансионистские устремления шведских феодалов. Шведский король Эрик Картавый решил выступить против Новгородской Руси. Целью похода был захват Невы и Ладоги, а в случае полной удачи – Новгорода и всей его земли. Захватом Невы и Ладоги можно было решить сразу две задачи: отрезать финские земли от Руси (за эти территории шла давняя напряженная борьба) и, отобрав у Новгорода единственный выход к Балтийскому морю, поставить под шведский контроль всю внешнюю торговлю Новгородской республики.

Надо заметить, что и немцы, и шведы в отношении русских земель были куда более претенциозны, чем монголы. Если последние могли ограничиться сбором дани, нерегулярными набегами, утверждениями и смещениями русских князей, то западные феодалы рассчитывали присоединить захваченные территории к своим землям и установить полный административный контроль над новыми регионами. И немцы, и шведы, и Рим вынашивали планы католизации приобретенных территорий. Монголы же вели сравнительно мягкую религиозную политику. Во время их нашествия и впоследствии церковные сановники и их владения не подвергались нападениям, их права соблюдались, в том числе и в отношении налоговых льгот. Обращать русских в новую веру монголы тоже не собирались.

Для новгородцев оборона региона от западноевропейского воинства была вопросом жизни и смерти. Для бояр и вече критерием «полезности» того или иного князя были его действия по борьбе со шведами и немцами, укреплению крепостей на границах с владениями шведского короля и рыцарских орденов. Сами традиции новгородской политики, вечные экономические интересы этого торгового города подталкивали князей к тому, чтобы обращать особое внимание вовсе не на восточные дела.

Вряд ли стоит сомневаться в том, что выступление шведских феодалов было согласовано с действиями ливонских рыцарей, которые в 1240 году предприняли наступление на Изборск и Псков, причем, вопреки традиции, не зимой, а летом. В то же время готовились и шведы. Для похода на Русь король выделил значительное войско под предводительством ярла (князя) Ульфа Фаси и своего зятя Биргера.

Новгородские бояре не раз призывали для организации военного отпора врагам князя Ярослава Всеволодовича, а затем и его сына Александра. Так, в 1239 году Александр предпринимал меры по охране Финского залива и Невы, стратегически важных для новгородцев. Поэтому он оказался готов к произошедшему годом позже вторжению шведов. По распоряжению Александра новгородцы соорудили укрепления на реке Шелони, вдоль которой проходил путь в Новгород с запада. Кстати, в том же 1239 году силами дружин Ярослава из Смоленска был изгнан обосновавшийся там литовский князь – представитель еще одной набиравшей силу нации, геополитические устремления которой угрожали русским с запада. Брак, заключенный в том же году Александром Ярославичем с полоцкой княжной, имел большое политическое значение, поскольку подчеркивал готовность западнорусских земель оказывать совместное противодействие литовцам.

Одним июльским днем 1240 года дозорный отряд Александра, державший стражу по обоим берегам Финского залива, заметил приближающуюся шведскую флотилию. Князь был срочно поставлен об этом в известность. Шведы прошли по Неве до устья Ижоры и здесь решили сделать остановку. Часть судов вошла в устье Ижоры, а основной флот причалил к берегу Невы.

Ярл Биргер был уверен в конечном успехе. Северо-Восточная Русь переживала последствия монгольского удара, ждать помощи Александру было неоткуда (тем более что он, как и его отец, ничем не помогли восточным соседям, когда те столкнулись с армией Бату). Биргер послал Александру Ярославичу вызывающее письмо, в котором сообщал, что он уже здесь и идет воевать Новгородскую землю. Еще до получения этого послания новгородский князь начал спешные приготовления к военным действиям. Только внезапность и изобретательность могли помочь ему в решении возникшей проблемы. Возглавив собственную дружину и часть новгородского ополчения, не дожидаясь полного сбора войска, князь выступил по направлению к Ижоре. К утру 15 июля новгородцы были уже на берегу реки.

Александр разработал свой план, учитывающий, что значительная часть шведского войска находится на судах. Конная дружина князя должна была ударить вдоль Ижоры в центр расположения шведских войск. Одновременно пешие воины под руководством некоего новгородца Миши должны были наступать вдоль Невы и по мере продвижения уничтожать мостки, соединявшие корабли с сушей, отрезая рыцарям, опрокинутым неожиданным ударом русской конницы, путь к отступлению и лишая возможности получить помощь с кораблей. В случае успеха численное преимущество должно было оказаться на стороне русских, главная часть неприятельской армии была бы зажата в угол, образуемый реками, а соединившиеся пехота и конница Александра сбросили бы врага в воду. Сражение состоялось точно по описанному плану. Шведы были полностью разбиты. После событий 1240 года князь Александр и получил свое знаменитое прозвище Невский.

Теперь новгородцам следовало обратиться против немецких рыцарей. Пронемецкая группировка, одержавшая верх в Пскове, открыла перед рыцарями ворота города, который до этого выдержал 26 осад. Положение для Новгорода складывалось опасное. Александр возложил на боярство крупные расходы по подготовке к войне и постарался после победы на Неве упрочить свою власть в Новгородской республике. Боярство оказалось сильнее и зимой 1240 года отстранило его от власти. А немецкая экспансия тем временем продолжалась. В 1241 году была обложена данью Новгородская земля води, затем взято Копорье. Крестоносцы хотели захватить побережье Невы и Карелию. В это время в Новгороде вспыхнуло народное движение за союз с Владимиро-Суздальским княжеством и организацию отпора немцам, которые были уже в 40 верстах от Новгорода. Бояре были вынуждены просить Александра Невского вернуться. На сей раз он получил чрезвычайные полномочия.

С войском, состоявшем из новгородцев, ладожан, ижорян и карел, князь выбил неприятеля из Копорья, затем освободил землю води. Ярослав Всеволодович направил на помощь сыну заново сформированные после татарского нашествия владимирские полки. Александр взял Псков, после чего двинулся в земли эстов.

Немецкая армия сосредоточилась в районе Юрьева. Орден собрал значительные силы – здесь были немецкие рыцари, местное население, войско шведского короля. Когда русское войско находилось на западном берегу Чудского озера, здесь, в районе селения Мосте, дозорный отряд во главе с Домашем Твердиславичем разведал расположение основной массы немецких войск, завязал с ними бой, но был разбит. Разведка выяснила, что противник послал незначительные силы на Изборск, а основная часть вражеской армии двинулась к Псковскому озеру.

Стремясь предупредить это движение вражеской армии, Александр приказал отступить на лед Чудского озера. Ливонцы, поняв, что русские не дадут им совершить обходной маневр, пошли прямо на их войско и также ступили на лед озера. Русский князь расположил свою рать под крутым восточным берегом, севернее урочища Узмень у острова Вороний камень, против устья реки Желча.

Две армии встретились в субботу, 5 апреля 1242 года. В распоряжении князя было 15 тысяч воинов, у ливонцев – 12 тысяч. Александр Невский, зная о тактике немцев, ослабил «чело» и укрепил «крыла» своего боевого порядка. Его личная дружина укрылась за одним из флангов. Значительную часть войска Невского составляло пешее народное ополчение.

Немцы традиционно наступали клином. На первом этапе боя они расправились с передовым полком русских, а затем прорвали и «чело» боевого новгородского порядка. Когда через некоторое время они рассеяли «чело» и уперлись в крутой обрывистый берег озера, им надо было развернуться, что глубокому строю на льду было сделать не просто. В это время с флангов ударили сильные крылья Александра, а окружение крестоносцев завершила его личная дружина.

Бой был удивительно упорным, вся окрестность была оглашена криками, треском и лязгом оружия. Но судьба рыцарей была предрешена. Новгородцы стаскивали их с лошадей копьями со специальными крюками, вспарывали животы их коней ножами-«засапожниками». Скучившись на узком пространстве, искусные воины ливонцы ничего не могли предпринять. Пользуются широкой популярностью рассказы о том, как под тяжелыми рыцарями треснул лед, но, надо сказать, что полностью вооруженный русский витязь весил не меньше. Другое дело, что немцы были лишены возможности свободно передвигаться и теснились на небольшой площади. Вообще сложность и опасность ведения боя с помощью конницы на льду в начале апреля приводит некоторых историков к выводу, что общий ход битвы был в летописях искажен. Они полагают, что ни один здравомыслящий военачальник не вывел бы драться на лед бряцающую железом и сидящую на лошадях армию. Возможно, бой начался на суше, и в ходе него русские сбросили противника на лед Чудского озера.

Тех крестоносцев, которым удалось вырваться, русские яростно преследовали до Суболичского берега. В ходе Ледового побоища было убито около 400 крестоносцев, немало пало и эстов, привлеченных ими в свою армию.

Знаменитое побоище и победа в нем войск Александра имели исключительно важное значение для всей русской истории. Продвижение Ливонского ордена на русские земли было остановлено, местное население не было обращено в католичество, сохранился выход к Балтийскому морю.

Удар, нанесенный ордену на Чудском озере, отозвался по всей Прибалтике. Тридцатитысячное литовское войско развернуло против немцев широкомасштабные военные действия. В том же 1242 году вспыхнуло мощное прусское восстание. Ливонские рыцари прислали в Новгород послов, которые сообщили, что орден отказывается от претензий на землю водь, Псков, Лугу и просит произвести обмен пленными, что и было сделано. Слова, сказанные послам Александром: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет», стали девизом многих поколений полководцев.

Таким образом, Александром Невским была решена главная задача, которую ставили перед ним жители Новгорода – защита города и его территорий от притязаний западных рыцарей. В этом деле князь проявлял решительность, неукротимую энергию, а новгородцы, не задумываясь, жертвовали жизнями, чтобы сохранить независимость своего города. Восточная же политика Александра Ярославича отличалась кардинальным образом. Он признал власть монголов, пошел с ними на сотрудничество и вообще стал одним из наиболее надежных союзников татар и желанных гостей в ставке хана в Сарае.

В течение четырех с лишним лет (с 1243 по 1247 год) прославленному русскому полководцу удавалось воздерживаться от поездок в Орду, что делали многие русские князья, включая его собственного отца. Но когда Ярослав был убит, а стол во Владимире занял дядя Александра Святослав, он все же отправился в Сарай. В то же время, еще до этой поездки, послы Александра появлялись в ставке хана с большими дарами и просьбой отпустить пленных русских на родину.

Прибыв в Сарай, Александр был радушно принят Бату. Причина этого до конца не понятна. То ли хан был восхищен военными успехами и умом князя, то ли это благоволение Александр получил по наследству от отца. Наконец, не стоит исключать того, что князь был давно знаком с ханом и установил с ним хорошие отношения задолго до 1247 года. Впрочем, получить в Сарае ярлык на великое княжение Александр Ярославич не мог. Каракорум, где правил недруг Батыя Гуюк, не собирался отдавать хану Белой Орды право на утверждение русских князей. Поэтому новгородский князь получил строгий приказ прибыть в столицу монгольской державы. Не ждала ли его та же судьба, что и его отца? Об этом мы никогда не узнаем. Александр осмотрительно находился в Сарае до осени 1248 года, а когда он отправился дальше на восток, Гуюк был уже мертв. Он скоропостижно скончался летом в окрестностях Самарканда. А власть в Каракоруме захватила семья младшего сына Чингисхана Толуя. Регентшей стала вдова Толуя Огул-Каймиш, а в 1251 году великим ханом стал Мункэ – и та и другой поддерживали самые дружеские отношения с Батыем. Поэтому и его верные русские союзники не подверглись гонениям.

Руководствуясь, вероятно, своим пониманием иерархии русских князей, правительство в Каракоруме отдало Александру Невскому ярлык на великое киевское княжение и «владение всей Русской землей». А его младший брат Андрей получил ярлык на великое княжение Владимирское, а следовательно, и право на правление Северо-Восточной Русью. На самом деле, стол в Киеве в то время уже давно не представлял особой ценности для князя. В ходе кровопролитных событий первой половины XIII века и, в частности, опустошительного нашествия монголов древняя столица превратилась в небольшой, захудалый городок. Центр политической жизни окончательно переместился на северо-восток. Тем более, что здесь и монгольское присутствие ощущалось в меньшей степени. Глава Русской православной церкви митрополит Кирилл, протеже Даниила Романовича Галицкого, после посещения патриаршего двора в Никее подался не в Киев, а во Владимир, и в дальнейшем тесно сотрудничал с Александром Ярославичем. Покидая приходившие в запустение и испытывавшие постоянные набеги то половцев, то татар южные земли, русские переселялись на север.

Все преимущества Северо-Восточной Руси прекрасно понимал и Александр Невский. Как старший брат он был недоволен получением номинального владычества, в то время как Андрей получал фактическое. Александр отправился не в Киев, а в Новгород. Историк Татищев сообщает, что впоследствии новгородцы просто не отпустили князя в Киев, поскольку боялись потерять надежного защитника от притязаний татар.

Андрей же столкнулся с неповиновением дяди Святослава, который был возмущен тем, что при раздаче ярлыков он был обойден монгольскими правителями из Каракорума. В 1250 году Святослав вместе с сыном поехал в Сарай для восстановления попранных прав. Бату уже получил от Каракорума право на будущее выдавать ярлыки самостоятельно, без утверждения центральным правительством. Но претензии Святослава он не поддержал. В фаворе у него были дети Ярослава Всеволодовича – особенно его старший сын.

В 1252 году Александр Невский одним из первых русских князей ступил на путь осуществления новой политики в отношениях с монголами и в отношении русских земель. В этой политике главную роль играла дипломатия, использование монголов для получения власти над Русью, для победы над соперниками внутри своей страны. В этой борьбе родственные связи играли второстепенную роль. В дальнейшем, сочетая интриги, искусство переговоров с ханами, использование их военных сил и собственных дружин, представители династии Александра сумели стать во главе процесса объединения русских земель, создать централизованное государство. Перебравшиеся в Москву потомки Александра Невского сделали этот город общерусским государственным центром, а в конечном итоге и сбросили татаро-монгольское иго.

По всей видимости, события в 1252 году развивались следующим образом. Зимой или ранней весной Александр Ярославич выехал в Сарай с жалобой на брата, которая содержала два основных пункта: 1) будучи младшим, Андрей несправедливо получил ярлык на управление отцовским владимирским доменом; 2) он не полностью платит хану «выходы». Несправедливость монголов, вероятно, волновала слабо. А вот непорядок с выплатами их не устраивал. Были у Бату и другие причины наказать Андрея Ярославича. Дело в том, что тот начал переговоры с поляками, шведами, ливонцами, братом Ярославом, князем тверским и переяславским, могущественным галицко-волынским князем Даниилом Романовичем. Речь шла об образовании союза, который мог быть направлен в первую очередь против татаро-монгол.

Даниил Романович был одним из выдающихся государственных деятелей своего времени. Объединив под своей властью обширные территории на юго-западе Руси, он сделал свое княжество наследником государственных и культурных традиций Киевской Руси. Даниил Галицкий участвовал в битве на Калке, вмешивался в дела соседних западных государств, давал отпор литовцам. Он вынужден был подчиниться монголам, ездил в Сарай, но по возвращении развил бурную деятельность по подготовке военного сопротивления захватчикам. В этом он искал поддержки Папы Римского, вынашивал планы образования всеевропейской христианской коалиции, которая выступила бы против монголов. От понтифика Даниил получил корону. Дело, впрочем, закончилось тем, что монгольский военачальник Бурундай вторгся на территорию Галицко-Волынского княжества, заставил Даниила отказаться от своих планов и срыть крепостные укрепления всех крупнейших городов.

Андрей Ярославич, ведший переговоры с Даниилом, также был наказан. В 1252 году на его княжество обрушилась монгольская рать под предводительством царевича Неврюя. Его действия не ограничились разгромом Переяславля, где находился Андрей, а охватили обширную территорию, откуда в Орду было уведено множество пленных и скота. Летописец передает слова, якобы сказанные младшим братом Александра, когда он узнал о приближении Неврюевой рати: «Что это, Господи! Покуда нам между собою ссориться и наводить друг на друга татар; лучше мне бежать в чужую землю, чем дружиться с татарами и служить им!» Впрочем, он все же собрал войска и попытался сразиться с татарами, но был разбит и бежал в Новгород, где был принят довольно холодно. Вскоре Андрей покинул и этот город и направился в Швецию, где его приняли гораздо более радушно. Вероятно, скандинавские политики рассчитывали использовать младшего Ярославича в качестве своего ставленника на русском престоле. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Великокняжеский стол во Владимире был предоставлен Александру, который, само собой, никак не поддержал брата с военной точки зрения, поскольку сам, похоже, был инициатором экспедиции Неврюевой рати. Кстати, эта экспедиция нанесла Руси ущерб, возможно, не меньший, чем поход Батыя в конце 30-х годов XIII века.

В результате разгрома несостоявшихся заговорщиков пришлось бежать из своего княжества и Ярославу Ярославичу (брату Александра). В дальнейшем он сделал попытку поднять против великокняжеской власти Новгородскую и Псковскую республики. Есть сведения, что уже в 1252 году Новгород был враждебен великому князю Александру, который покинул его не по своей воле, а бежал. В 1253 году Ярослав был принят на княжеский стол в Псков, в 1255 году его пригласило к себе в качестве князя и новгородское боярство. Сын Александра при этом был изгнан из города. Самому Александру пришлось с оружием в руках принуждать новгородских и псковских бояр следовать новому политическому курсу. Он занял Торжок и двинулся на Новгород с полками из владимирского княжества и новоторжским ополчением. Бояре провладимирской группировки взяли власть в свои руки и впустили князя в город. На княжеский стол возвратился сын Александра Василий. В руках Александра Невского опять оказалась вся Северо-Восточная и Северо-Западная Русь – то есть влияние князя было не меньшим, а то и большим, чем у его деда – Всеволода Большое Гнездо.

В 1256 году Бату умер. Ханом Белой Орды стал его сын Сартак. Известно, что он симпатизировал христианам и даже, возможно, сам был крещен. В свое время Батый сообщил русским князьям, что все русские дела своего улуса он передает в руки сына. Не исключено, что именно Сартак больше, чем его отец, общался с Александром Ярославичем, именно он посылал на Русь Неврюеву рать. Некоторые источники сообщают, что в 1252 году Александр не только подружился с царевичем, но и побратался с ним. Впрочем, долго править Сартаку не пришлось. Он умер в том же 1256 году, по всей видимости, был отравлен родным дядей Берке, ставшим правителем улуса Джучи. Берке был мусульманином и стремился исламизировать своих соплеменников. На русских, впрочем, это не распространялось. Здесь продолжала соблюдаться та же политика веротерпимости.

После получения ярлыка на великое княжение во Владимире и до 1257 года Александр Невский практически не общался с монголами, спокойно занимаясь своими делами. Но затем монголы решили предпринять перепись населения русских земель с целью установления правильной системы налогообложения. До этого она, по всей видимости, носила достаточно беспорядочный характер. Плано Карпини говорит, что во время пребывания его в России ханы прислали сюда баскаком[25] одного сарацина, который у каждого отца семейства, имевшего трех сыновей, брал одного, захватил всех неженатых мужчин и женщин, не имевших законных мужей, также всех нищих, остальных же перечислил, по обычаю татарскому, и обложил данью: каждый человек мужского пола, какого бы возраста и состояния ни был, обязан был платить по меху медвежью, бобровому, соболиному, хорьковому и лисьему; кто не мог заплатить, того отводили в рабство. Такой «беспредел» вряд ли устраивал и князей, и, конечно, жителей.

Великий князь не противился, а всячески содействовал новому плану монголов. Перепись входила в условия договора, заключенного им в 1257 году в ставке хана. Встречным условием была, вероятно, помощь монголов в борьбе против литовцев и немцев. Там же в ставке Александр сам добился прощения для Андрея Ярославича, который вернулся из Швеции и полностью подчинился старшему брату.

Иначе относились к переписи подданные Александра. Когда в Новгород прибыли монгольские «численники», вспыхнуло восстание, помогавший князю посадник был убит. Во главе бунта находился сын великого князя Василий Александрович. Александру пришлось срочно вывести монголов из Новгорода, прикрывая их собственной дружиной. С вожаками смуты Александр Ярославич поступил жестоко: им «вынимали очи», объясняя это тем, что глаза человеку все равно не нужны, если он не видит, что вокруг делается. Действительно, попытка убийства татарских послов могла закончиться для Новгорода трагически и была примером политической близорукости. Меры же, принятые князем, сгладили ситуацию. Своего сына с новгородского стола Александр Невский сместил.

В 1259 году в Новгород прибыло посольство «с Низу» (то есть из Владимирско-Суздальских земель) во главе с неким Михайлой Пинещиничем – очень вероятно, человеком князя Александра. «Если не согласитесь на перепись, – говорил он новгородцам, – то уже полки татарские в Низовой земле». Городским купцам этот довод показался убедительным. «Численники» опять попытались приступить к своей работе, но снова началось восстание. Александр использовал для его подавления военную силу, но результатом стало то, что новгородцы получили право самостоятельно определять размер дани, который следует платить Орде. Вероятнее всего, назначенные монголами в Новгородской земле для сбора налогов десятники и тысяцкие не были предводителями военных отрядов, да и вообще были русскими по национальности. Монгольский баскак находился только в столичном Владимире. Но даже после этого татары не прислали на Русь карательных войск. Скорее всего, это было результатом дипломатической деятельности Александра. Хан придерживался прагматичной политики, сформулированной еще советником первых монгольских великих ханов Елюй-Чуцаем, который убедил правительство, что поголовное истребление местного населения покоренных земель менее выгодно государству, чем сбор дани.

В 1261 году Александр смог договориться с Берке об учреждении в Сарае подворья православного епископа. Это был большой дипломатический успех, который открывал путь к дальнейшему сотрудничеству монголов с русскими, слиянию в одно государство. К тому же он давал русским, находившимся в столице улуса, возможность поддерживать связь с родиной.

Для понимания характера отношений великого князя с Ордой историки тщательно анализируют события 1262 года на Руси. В этом году здесь состоялось массовое антимонгольское выступление, роль Александра в котором не выяснена. К тому моменту большое влияние на экономику и социальное положение населения Руси оказывали откупщики, которым монгольское правительство предоставило право собирать некоторые налоги. Многие из них были мусульманскими купцами. Они последовательно подчиняли себе всю торговлю русских городов. Собирателям налогов монголы позволяли забирать неплательщиков и заставлять их работать в счет неуплаченных налогов или даже продавать их в рабство. В Ярославле главным сборщиком налогов был некто Изосима, русский, обращенный в ислам. Давление на налогоплательщиков возросло с прибытием от «татарского царя» главного сборщика, которого Суздальская летопись характеризует как «мерзкого мусульманина».

В 1262 году творимое откупщиками насилие привело к взрыву возмущения населения сразу в нескольких русских городах: Ростове, Владимире, Суздале, Переяславле, Ярославле. В каждом из главных городов Суздальской земли созвали вече, и решение восстать против монголов было принято единогласно. Многих доверенных лиц монголов и сборщиков налогов, включая и Изосиму, убили во время последовавших за этим бунтов. Текст Устюжского летописного свода содержит прямое указание на некую грамоту, исходившую от самого князя и призвавшую жителей к восстанию: «И приде на Устюг грамота от великаго князя Александра Ярославича, что татар бити». Это позволяет некоторым исследователям утверждать, что Александр Невский лично возглавил антимонгольскую борьбу русского народа. Другие же утверждают, что он инициировал или, по крайней мере, не противился восстанию, поскольку сборщики налогов были посланы великим ханом Хубилаем из Каракорума, а не Берке из Сарая. Последний же мог быть даже доволен тем, как круто обошлись русские с людьми Хубилая, с которым у Берке были непростые отношения. Хозяин улуса Джучи имел все основания не желать присутствия на Руси представителей центрального правительства, рассчитывая на относительно самостоятельное управление своей территорией.

Впрочем, ряд фактов опровергают гипотезу о том, что Александр пошел на такой рискованный шаг, как антитатарский мятеж под своим личным руководством. Там, где власть была непосредственно в его руках, никаких серьезных беспорядков не произошло. Главный баскак оставался во Владимире по крайней мере до 1269 года, волнения имели место во владениях ростовских князей и были направлены исключительно против мусульманских купцов, бравших сбор дани на откуп и жестоко притеснявших православное население. Ни о каких столкновениях собственно с татарами летописи не упоминают. Вызывает сомнение и тот факт, что главный сборщик налогов прибыл из Каракорума. Более вероятно, что большинство сборщиков были выходцами из Хорезма, а следовательно, подданными Берке.

Вскоре после бунта Александр поспешил в Сарай, чтобы «умолить хана простить народ» Суздальской земли. Была у этой поездки еще одна цель – убедить Берке не брать в свою армию русских воинов. Дело в том, что хан Белой Орды вступил в противостояние с находившимся в Иране ханом Хулагу. Берке начал обширную мобилизацию и при этом потребовал от великого князя владимирского прислать в действующую армию русские полки. Александр стал готовиться к поездке в Орду, «дабы отмолить люди от бед». Одновременно он послал своего брата Ярослава с сыном Дмитрием и «все полки своя с ними» на осаду города Юрьева. Такой ход позволял формально оправдаться перед ханом занятостью войск. Вероятно, поездка была достаточно успешной, но по дороге домой князь заболел и умер в Городце на Волге 14 ноября 1263 года. Митрополит Кирилл был во Владимире, когда узнал о смерти Александра. Народу он объявил об этом так: «Дети мои милые! Знайте, что зашло солнце земли Русской!», и все люди, как говорит летописец, завопили в ответ: «Уже погибаем!»

Итак, всю свою жизнь Александр Невский посвятил трем главным целям: нормализации отношений с монголами, борьбе с экспансией западных феодалов и объединению земель Северо-Восточной Руси под своей властью. Во всех этих начинаниях ему сопутствовал успех. Монголы подтверждали его права на управление Русью, реже, чем могли бы, вмешивались в дела русских княжеств, шли навстречу в отношении налогообложения, не устраивали гонений на православную церковь. Однако не следует полагать, что монголы попросту оставили Русь в покое. За вторую половину XIII века они не менее пятнадцати раз вторгались в Северо-Восточную Русь; четыре раза разрушали Переяславль– Залесский; Муром, Суздаль и Рязань, и так лежавшую в руинах, опустошали три раза; Владимир-на-Клязьме – дважды. Правда, многие из этих набегов состоялись уже после смерти Александра Ярославича. Отсутствие на владимирском столе равной ему фигуры сказалось и на единстве русских земель. Если Александру удалось дать пример объединения этих территорий, то после его смерти Северная Русь, не без участия монголов, начала быстро дробиться на сравнительно мелкие княжества и уделы.

С запада шведам и немцам был дан отпор. В 1240 и 1242 годах Александр одержал блестящие победы над их войсками, укрепив положение Новгорода и сохранив статус-кво. В 1253 году, после набега немцев на Псков, князь заключил с ними мир, подтверждавший соглашение 1242 года, а в 1254 году он заключил мирный договор с Норвегией. Далее, в 1262 году были подписаны договор с Литвой и договор о мире и торговле с Ливонским орденом, Любеком и Готландом. Когда в 1248 году папа направил Александру письмо, обещая за признание власти Рима помощь ливонцев против татар, князь ответил достаточно резко, что с христианскими принципами знаком и без папы, а в помощи не нуждается. Его подчинение монголам стало между тем одним из препятствий для крестоносцев. Вступать в борьбу с могущественными ханами они опасались.

Показательный случай произошел в 1268 году. Через шесть лет после смерти Александра новгородцы пошли на принадлежавшую датчанам крепость Раковор (современный город Раквере недалеко от Таллинна). По дороге на новгородские полки напали немцы, и произошла Раковорская битва. Новгородцы одолели союзные войска немцев и датчан. Те призвали большое количество воинов и рыцарей из Западной Европы, для того, чтобы, перейдя реку Нарову, захватить Новгород. Но тут в город, согласно договору с Ордой, явился татарский отряд в 500 всадников. Немцы, даже не зная точно размеров этого отряда, тотчас же «замиришася по всей воле новгородской, зело бо бояхуся имени татарского». Новгород и Псков уцелели.

Немудрено, что в Новгородских летописях выпады против монгольских ханов фактически отсутствуют. Город не испытал всех ужасов татарского нашествия и признал власть Орды. Ханы в летописях именуются цесарями. Новгород выплачивал львиную долю всей дани, которую собирали татары с русских земель.

Остается открытым вопрос, когда именно Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич вступили в тесные отношения с монголами. Тогда, когда князь Ярослав впервые отправился в Сарай. Или раньше? Не проводили ли они переговоров с татарами во время их нашествия 1238 года, не отвели ли тогда угрозу от Новгорода? Вся дальнейшая история показывает, что такие действия были бы вполне в русле их политики. Даже если они и не вели соответствующих переговоров, а рать Батыя отступилась от Новгорода по другим объективным причинам, пассивность переяславского и новгородского князей сослужила им хорошую службу. И не только им, но и Новгороду, и, возможно, всей Северо-Восточной Руси, у которой в тяжелые времена нашлись правители, верно определившие стратегические цели своей политики, реально смотревшие на вещи. Учитывая это, канонизация Александра Невского собором русской церкви в 1547 году представляется оправданной. Что же касается Новгорода, то его бурное развитие в XIII–XIV веках во многом было обусловлено той политикой, которую вел св. Александр, его военными и дипломатическими успехами.

Не стоит забывать, что политический курс, которого придерживался Александр Невский, привел к еще одному результату, значение которого сам князь вряд ли мог умалить. Речь идет о возвышении его рода. Дальнейшая история показывает, что династия, основателем которой был Александр Ярославич, получила все возможные преимущества. Так, после смерти Александра ярлыки на великое княжение Владимирское доставались его братьям. С 1263 по 1272 год ярлыком владел Ярослав Ярославич, с 1272 по 1276 год – Василий Ярославич. После, с 1276 по 1294 год, великим князем владимирским считался Дмитрий Александрович Переяславский, а с 1294 года по 1304 год – Андрей Александрович Городецкий. Братья не ладили между собой, часто отправляли жалобы в Орду друг на друга, что имело порой трагические последствия.

Страшная «Дюденева рать» в 1293 году, по размерам превзошедшая Батыеву, имела поводом для вторжения на Русь как раз свару недостойных сыновей Александра Невского – Дмитрия и Андрея. Сумевший завоевать большее расположение Орды Андрей Александрович (цена этого расположения – очередные «кровопускания» Руси и увеличение дани) на десятилетие закрепил за собой ханский ярлык на великое княжение. По его смерти в 1304 году великим князем владимирским по воле хана стал племянник Александра Невского тверской князь Михаил Ярославич. «Великий стол» достался князю Михаилу далеко не просто. Ему пришлось выдержать нелегкую борьбу с московским князем Юрием Даниловичем (внуком Александра), также искавшим в Орде великого княжения. Это была первая попытка московского князя достичь первенствующего положения среди русских князей. В дальнейшем на московском престоле утвердились потомки Александра Невского.

Целое направление в отечественной историографии посвящено тому, чтобы объяснить, что влияние монгольского погрома на исторические судьбы русского народа не следует преувеличивать. Почти половина территории Руси, включая Новгородскую землю, Полоцкое, Турово-Пинское и отчасти Смоленское княжества, избежала татарщины. Поход Батыя многими чертами напоминал позднейшие татарские набеги. Монголы прошли Суздальскую землю за три месяца. Некоторые небольшие города и сельские поселения были сметены с лица земли. Но подавляющая часть суздальского населения обитала в крохотных деревнях, затерявшихся среди лесов и болот. Зимние облавы монголов не затронули и не могли затронуть основную массу сельского населения.

Деревне татары причинили ущерб, сопоставимый с ущербом от внутренних войн и усобиц, продолжавшихся десятилетиями. Контроль за установлением государственной власти со стороны монголов привел к усилению власти великого князя, впоследствии же необходимость борьбы с монголами сделала его фигурой еще более значимой. Приведем цитату из книги одного российского тюрколога: «Кочевая цивилизация представляла собой отработанную веками наиболее рациональную для того уровня производительных сил форму освоения человеком внутренних регионов Азии. Это была жизнеспособная, отнюдь не примитивная система общественной организации, способная гибко реагировать как на изменение природных условий, так и на внешнюю опасность». Это лишь один положительный отзыв об Орде, который подводит нас к проблеме, обсуждавшейся весь XX век.

Нынешние споры воскрешают, казалось бы, забытые дискуссии еще 1920-х годов, эпохи рождения теории «евразийства», пережившей в России уже 1990-х годов свое второе рождение. Евразийцы настаивают на том, что для России соединение западного и восточного элементов в культуре, политике, психологии – не только явление реально существующее, но и полезное для ее развития, сохранения самобытности, особого места на геополитической карте мира. Среди тех, кто занимался проблемами евразийства, и ученые, бежавшие из Советской России, и Лев Гумилев с его полухудожественной книгой «Русь и Великая степь», и публицист В. Кожинов. Учитывая сказанное евразийцами о кочевниках, можно сказать, что их приход на Русь был едва ли не благом для местного населения и истории страны. Вспомним строки Блока: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, – с раскосыми и жадными глазами», и Владимира Соловьева: «Пан-монголизм! Хоть имя дико, / Но мне ласкает слух оно».

По мнению американского историка Ч. Гальперина, евразийство выпало из «теологии Владимира Соловьева, успехов ориенталистики, поэзии символистов с ее метафорой “русский-азиатский”, православной экзальтацией». Также Гальперин увидел в евразийстве отзвуки «европейского отчаяния», вызванного ужасами войны, влияние «Заката Европы» О. Шпенглера. Евразийство играло и свою идеологическую роль, ведь оно говорило разноименным народам Российской империи, а потом и СССР: главное не то, что вы – русские, татары, малороссы, казахи, армяне; главное то, что все вы – дети Евразии, это единое геополитическое и этнокультурное пространство замкнуто в государственных пределах, охватывающих шестую часть земли, это величайшее ваше достояние и долг народов Евразии перед своей тысячелетней историей – это державное наследие сохранить. Можно согласиться, что само изучение в советских или нынешних российских школах монгольского нашествия только с точки зрения его трагедии для русского народа выглядело бы (или выглядит) несколько странно, поскольку ту же историю учат и нынешние потомки тех самых «жестоких воинов Чингисхана».

Впрочем, невозможно отрицать все бедствия, которые пали на голову русского народа с приходом монголов. Массовое разграбление и уничтожение собственности и людей на Руси во время монгольского нашествия 1237–1240 годов было ошеломляющим ударом, который оглушил народ и нарушил нормальное течение экономической и политической жизни. Трудно точно оценить потери русских, но, вне всяких сомнений, они были колоссальны, и, если мы включим в это число огромные толпы мужчин и женщин, уведенных монголами в рабство, они вряд ли составят меньше 10 процентов от общей численности населения. Война изменила лицо старого боярства. Княжеские дружины понесли катастрофические потери. Знать варяжского происхождения исчезла почти целиком. Последующие набеги тоже не приносили Руси ничего, кроме горя и разрушений. Конечно, была унижена и национальная гордость русского народа.

Больше всего в катастрофе пострадали города. Такие старые центры русской цивилизации, как Киев, Чернигов, Переяславль, Рязань, Суздаль, и несколько более молодой Владимир, а также некоторые другие города были полностью разрушены, а первые три из перечисленных потеряли свое былое значение на несколько столетий. Только немногие важные города в Западной и Северной Руси, такие как Смоленск, Новгород, Псков и Галич, избежали разорения в это время. Монгольская политика забирать искусных мастеров и квалифицированных ремесленников на службу к хану накладывала новое бремя даже на те города, которые не постигло физическое разрушение в первый период завоевания.

Рассредоточение русских мастеров-ремесленников в монгольском мире не могло не прервать развития производственных традиций. Так, с закрытием в Киеве в 1240 году мастерских по изготовлению эмалей и убийством или пленением их мастеров исчезло и русское искусство перегородчатой эмали, достигшее в Киевской Руси очень высокого уровня. Техника чернения тоже вышла из употребления после монгольского нашествия и снова стала популярной только в XVI веке. Также нет свидетельств о производстве в конце XIII–XIV веках на Руси глазурованной полихромной керамики. Производство стеклянных браслетов, как и стеклянных, сердоликовых и бронзовых бус, а также некоторых других украшений тоже было полностью прекращено. Казалось бы, перечисленные потери выглядят незначительно – перестали делать бусы… Однако они являются свидетельствами того, что культурная жизнь Руси пошла на спад. Еще более показательным фактом является то, что в первое столетие монгольского владычества каменных зданий было возведено значительно меньше, чем за предыдущий век, а качество работ заметно ухудшилось. Даже в Новгороде около полувека продолжалась промышленная депрессия.

Исчезновение городских ремесел в первый век монгольского господства проделало на время серьезную брешь в удовлетворении потребительского спроса. Сельские жители вынуждены были зависеть от того, что они могли изготовить дома. Князья, бояре и монастыри не имели альтернативы развитию ремесел в собственных имениях. Основой национальной экономики на многие века стало сельское хозяйство, которое меньше пострадало от монгольского нашествия и развитие которого бравшие дань завоеватели всячески поощряли. Естественно, в связи с упадком ремесленного производства пришла в упадок и внутренняя торговля. Города были неспособны удовлетворить потребности деревень. Внешнюю же торговлю монополизировала корпорация мусульманских купцов.

Таким образом, монгольское нашествие, на наш взгляд, все же не было большой удачей для Руси и ее жителей. Но не стоит спешить и объявлять сотрудничество с завоевателями «бессовестным коллаборационизмом». Ярослав и Александр, преследуя и свои личные, амбициозные цели, благодаря прагматизму и взвешенной политике смогли уменьшить вред, нанесенный монголами, защитить территорию от не менее опасных врагов с запада, заложить основы для будущей централизации власти, объединения русских земель, спасли от уничтожения многие тысячи своих подданных. В том числе горожан крупнейшего экономического и политического русского центра – Великого Новгорода.

В.Л. Карнацевич

Просмотров: 6134 | Версия для печати   

Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Другие новости по теме:

При использовании материалов сайта ссылка на wordweb.ru обязательна.