Начало смуты. Авантюра Лжедмитрия I

На рубеже XVI - XVII вв. страна переживала кризис, который по глубине и масштабу можно определить как структурный, охвативший все сферы жизни. Экономический кризис был тесно связан с хозяйственным, порожденным Ливонской войной, опричниной и ростом феодальной эксплуатации. Экономический кризис стимулировал усиление крепостничества, вызывающего социальную напряженность в низах. Социальную неудовлетворенность испытывало и дворянство, возросшая роль которого мало соответствовала его положению. Этот наиболее многочисленный слой господствующего класса претендовал на большее - и в плане материального вознаграждения за государеву службу, и в служебном продвижении, ограниченном чиновными рамками и местничеством.

Глубоки были и политические причины смуты. В процессе собирания земель Московское княжество превратилось в обширное государство, сильно продвинувшееся на путах централизации в XVI в. Существенным образом изменилась социальная структура общества. Однако самодержавная тираническая модель взаимоотношения власти и общества, навязанная Иваном Грозным, доказала свою ограниченность. Сложнейший вопрос XVI в. - кто и как, какими правами и обязанностями будет обладать в государстве, которое уже перестало быть собранием разрозненных земель и княжеств, но еще не превратилось в единое органическое целое, был перенесен в смуту.

Политический кризис усугублял кризис династический, вовсе не завершенный с избранием Бориса Годунова.

Наконец, в годы царствования Ивана Грозного оказались расшатаны, по определению В. О. Ключевского, "духовные скрепы общества" - нравственные и религиозные чувства. Казни без суда, опалы возвели насилие и произвол в норму. Человеческая кровь проливалась с необычайной легкостью, ценилось угодничество, ловкость и беспринципность. Не случайно многие действующие лица смуты так или иначе прошли школу опричнины. Даже самозванство было до известной степени порождением прежнего правления, когда царь Иван, "отрекаясь" от престола, прятался под именем Иванца. Смута - лишь обильная жатва, печальный итог века, уже познавшего раскол общества и подготовившего общество к расколу новому.

Смута открылась авантюрой Лжедмитрия I. Представляется упрощением трактовать самозванство как только порождение "наивного монархизма" масс. Самозванство - одно из проявлений "нормального" монархического сознания, модель поведения, созданного и отточенного в годы смутного лихолетья. Самозванство имело то преимущество, что служило внутренним оправданием для выступления против правящего государя. При сакральном восприятии царской власти поддержка истинного монарха - будь то царь, сидящий на престоле, или претендент-самозванец, доказывающий законность своих притязаний, становилась обязательной, угодной Богу, моментом спасения. Эти особенности национального самосознания и придавали самозванству на русской почве особый размах.

Первым самозванцем стал молодой галичский дворянин Григорий Отрепьев. Существуют свидетельства, что противники Годунова готовили бойкого сына боярского к роли царевича Дмитрия еще в Москве. Опала Романовых заставила его искать спасения под монашеским клобуком. Он обосновался в Чудовом монастыре. Однако непомерное честолюбие и угроза разоблачения побудили его бежать из Москвы в Речь Посполитую. Здесь Отрепьев и открыл крупным магнатам Вишневецким свою "тайну": он - законный московский государь, чудом спасшийся царевич Дмитрий Иванович.

Ряд исследователей высказывают предположение, что сам Отрепьев искренне уверовал в свое высокое происхождение и лицедействовал с внутренней убежденностью. Но, конечно, решение поддержать самозванца польской стороной было принято исходя из собственных интересов. Король Сигизмунд III решил использовать его для ослабления Бориса Годунова. Прельщали и обещания, сделанные самозванцем. К Речи Посполитой должны были отойти Смоленск и Северская земля, невесте Марине Мнишек, дочери сандомирского воеводы Юрия Мнишека, - Новгородская земля. Приняв тайно католичество, Отрепьев заручился поддержкой Папы Римского.

Несмотря на тайное покровительство короля и поддержку ряда влиятельных магнатов, возможности самозванца были сильно ограничены. Тем не менее, человек смелый, с авантюристической жилкой, он в конце 1604 г. с небольшим отрядом, состоявшим из поляков-наемников, русских дворян-эмигрантов и присоединившихся позднее запорожских и донских казаков, пересек границы Московского государства. Первоначально успех сопутствовал ему - города один за другим открывали "царевичу" ворота. Здесь же он находил много сторонников: юго-западная окраина издавна служила местом сосредоточения социально-динамичных слоев русского общества, недовольных своим положением. Даже поражение в январе 1605 г. от царских воевод под Добрыничами не привело к падению самозванца. В разгар противоборства 13 апреля 1605 г. неожиданно скончался Борис Годунов. После его смерти чаша весов стала быстро склоняться в пользу самозванца, в котором оппозиция увидела силу, способную свалить ненавистную династию. Сын Бориса, Федор Борисович, не имел ни опыта, ни авторитета, чтобы удержать власть. В мае на сторону Лжедмитрия I перешли царские полки. Это решило исход борьбы. Федор и его мать были лишены жизни. 20 июня 1605 г. самозванец торжественно вступил в Москву.

Победа Отрепьева на первый взгляд кажется фантастической. Поражены были сами современники: "Яко комар льва... порази". Но успех самозванца объясним: при остром недовольстве всех слоев общества побеждал скорее не он, а мечта о законном "добром государе". С именем царевича связывались самые сокровенные надежды, которые должны были осуществиться по восшествии его на "прародительский" престол.

Новый царь оказался деятельным правителем. Самозванец не боялся преступать многие православные традиции и открыто демонстрировать свою приверженность к польским обычаям. Это насторожило, а позднее и настроило против него окружение. Но не поведение главная причина падения Отрепьева. Сесть на престол оказалось легче, чем усидеть на нем. Едва самозванец свалил Годунова, как сам стал ненужным боярству. Очень скоро был составлен заговор, во главе которого стоял В. И. Шуйский. Но заговор провалился. Лжедмитрий, желая продемонстрировать свое милосердие, помиловал приговоренного к смерти Шуйского.

Скоро самозванцу напомнили о взятых обязательствах его зарубежные покровители. Однако последний прекрасно понимал, что их выполнение для него самоубийственно. Православие не было поколеблено. Лжедмитрий лишь низвел с патриаршества сторонника Годунова Иова. Не собирался он отдавать Смоленск и Северскую землю, предложив Сигизмунду III взамен денежный выкуп. Все это вело к обострению отношений с Речью Посполитой. Чтобы снизить их остроту, самозванец выступил с идеей общехристианского похода против татар и турок.

Сложным было и внутреннее положение Отрепьева. Прежняя политика обещаний и лавирования исчерпала себя. Обильные пожалования, с помощью которых "царь Дмитрий Иванович" надеялся упрочить свое положение, имели свой предел. Следовало пополнить казну, а это должно было привести к ужесточению налогообложения, тогда как самозванец обещал его ослабление. Обращение же за финансовой помощью к церкви вызвало ропот духовенства, которое усмотрело в этом посягательство на свою собственность. Обманутым чувствовало себя крестьянство, мечтавшее о восстановлении выхода. Но сделать это значило столкнуться с дворянством. Лжедмитрий I оказался в заколдованном круге. Росло разочарование, которое испытывали все слои общества. Однако само это недовольство не успело принять сколько-нибудь законченные формы. Дело решил заговор, во главе которого оказался В. И. Шуйский.

В начале мая 1606 г. состоялась свадьба Лжедмитрия с Мариной Мнишек. Свадебные торжества, проведенные по польскому образцу, неправославная царица, оскорбительное поведение наехавших в Москву польских магнатов и шляхтичей вызвали взрыв возмущения. Этим воспользовались заговорщики. 17 мая 1606 г. против поляков вспыхнуло восстание. Заговорщики ринулись в Кремль и убили самозванца. "Царь Дмитрий Иванович" был объявлен "ростригою", "еретиком", "польским свистуном". "Московская царица" Марина Мнишек и ее гости разосланы по городам.

19 мая сторонниками В. Шуйского был созван импровизированный Земский собор, на котором, как позднее утверждали противники нового монарха, Василий Иванович был "выкрикнут" царем. Сам Шуйский не особенно заботился о соблюдении всех тонкостей для волеизъявления "всей земли". Его более беспокоила позиция Боярской думы. Чтобы привлечь ее, новый царь пошел навстречу притязаниям аристократии, давно мечтавшей огородить себя от самодержавного произвола целым рядом обязательств, которые возлагал на себя монарх. Шуйский дал крестоцеловальную запись, в которой обещал соблюдать феодальную законность: не налагать ни на кого опал и не казнить без суда, не отнимать имущества у родственников осужденных, не слушать "ложных доводов", править вместе с Думой. В подобной записи многие историки смуты видят робкий шаг к ограничению царской власти.