Быт

Самое существенное изменение в быту населения России второй половины XVIII в. состояло в том, что он в рамках даже одного сословия становился более дифференцированным. Общность быта всех крестьян определялась схожестью производственной деятельности, а также социальных отношений все они, независимо от принадлежности к разрядам, подвергались феодальной эксплуатации. Но в быту крестьян все резче проявлялись различия, обусловленные тем, относились ли они к разряду государственных или владельческих.

Но и уклад жизни помещичьих крестьян, а они составляли во второй половине XVIII в. больше половины сельского населения (53%), не был единообразным - определяющее влияние здесь оказывали формы феодальной ренты: жизнь барщинного крестьянина протекала под бдительным надзором помещика и вотчинной администрации, властно вторгавшимися не только в хозяйственную деятельность, но и семейные отношения. Оброчный крестьянин в этом плане располагал большей свободой, иногда он жил за пределами вотчины, не занимаясь земледелием.

Особую категорию крепостных крестьян составляли дворовые, удовлетворявшие разнообразные потребности барина. Уклад жизни дворни существенно отличался от жизни остальной массы крепостных.

На быт крестьян также оказывали влияние протекавшие в деревне социальные процессы: жизнь капиталистого крестьянина, нередко лишь формально принадлежавшего к своему сословию, а фактически давно порвавшего с земледелием и с деревней, резко отличалась от жизни прочих крестьян. Иногда капиталистый крестьянин сам владел крепостными, его уклад жизни приобретал черты помещичьего быта. Таковые крестьяне графа П. Шереметева Е. Грачев и Г. Бугримов. Первый в 1784 г. владел 161 д. м. п., а второй 73 крепостными, купленными на имя барина. О богатстве капиталистых крестьян свидетельствует размер уплачиваемого оброка, достигавшего нескольких сотен рублей, а также сумма выкупного платежа за обретение свободы. Грачев уплатил Шереметеву 135 тыс. руб. деньгами, уступил ему фабрику, оцененную в 47 885 руб., и крестьян - в 543 300 руб.

Наконец, быт крестьян, как и прочих социальных слоев феодального общества, подвергался воздействию национального и религиозного факторов. Вековые традиции быта народов Сибири, Поволжья имели свою специфику.

Основной производственной ячейкой сельского и городского населения оставалась семья. Отношения между ее членами строились на обычном праве. Старший по возрасту мужчина, как и раньше, являлся главой семьи. Он руководил ее производственной деятельностью, определял последовательность работ, распоряжался трудовыми ресурсами и семейно-брачными отношениями.

Ритм крестьянской жизни определялся циклом сельскохозяйственных работ. Самым напряженным считалось время весеннего сева, сенокоса и жатвы, когда на сон отводились считанные часы. Зимой объем работ значительно сокращался - шел ремонт инвентаря, телег, саней, изготовлялись колеса, а также выполнялись всякого рода мирские работы: ремонт дорог, мостов, колодцев, мирской избы и т. д. Все это не требовало больших трудовых затрат, в семье появлялись лишние работники, которые ее глава отправлял либо в извоз, либо плотничать, либо шить шубы и кафтаны. Весной все члены семьи, занимавшиеся отхожим промыслом, возвращались в свои деревни.

Особо следует подчеркнуть роль географического фактора и плотности населения, оказывавших решающее влияние на сельскохозяйственное производстве и уклад семейной жизни. В центре страны, где плотность населения была самой высокой, а почвы отличались низким плодородием, возникал замкнутый круг: почва требовала удобрения навозом, но малоземелье лишало крестьянина возможности иметь достаточные площади пастбищных и сенокосных угодий и содержать необходимое количество скота. Отсюда оставалась в течение веков низкая урожайность (сам-2 - сам-4) и потребность отправлять членов многодетной семьи на заработки.

В северных губерниях земли было в изобилии, но она представляла районы рискованного земледелия, когда поздняя весна и ранние заморозки препятствовали вызреванию зерновых. Там было развито скотоводство. Чернозем Дона и Северного Причерноморья лишь начинал осваиваться.

Женская половина семьи зимние месяцы проводила более напряженно: с утра до вечера они пряли и ткали полотно, шили белье. Девушки готовили для себя приданое: вышивали полотенца, платки, подолы рубашек.

После ужина начиналось веселье: пение песен, отгадывание загадок, катание на качелях, а также с горок, покрытых льдом. Деревня знала множество песен: хороводных, свадебных, величальных, предназначаемых для стариков, для женатых и замужних, для вдовых мужчин и женщин, по случаю свиданий и расставаний и т. д.

Глава семьи представлял ее интересы перед внешним миром: на мирском сходе, при распределении угодий, он отвечал за исправное несение государственных и владельческих повинностей.

Семейно-брачные отношения среди крестьян оставались почти неизменными. Хотя указ Петра I отдавал вопрос о создании семьи на усмотрение вступавших в брак, практически он, как и раньше, в большинстве случаев решался без учета их желания. В создании семьи участвовало несколько сторон, чьи интересы далеко не всегда совпадали.

В появлении новой семьи был заинтересован помещик, ибо создавалось тягло, т. е. новая единица обложения повинностями. Именно поэтому помещик сам или через приказчиков бдительно следил, чтобы парни не засиживались в женихах, а девушки - в невестах. Если девушку своевременно не выдавали замуж, то ее родители должны были платить помещику штраф.

В женитьбе сына были заинтересованы его родители: с появлением невестки семья приобретала дополнительную рабочую единицу. Чтобы заполучить ее, иногда женили 12 - 15-летнего сына на вполне взрослой девушке или даже вдове. Противоположных взглядов придерживались в семье невесты - там стремились попридержать дочь, поскольку лишались работницы. Потери, связанные с уходом девушки в чужую семью, компенсировали получением за невесту выкупа, иногда достигавшего нескольких десятков рублей, что препятствовало заключению брака.

Наконец, к созданию семьи были причастны сами брачующиеся, с желанием которых считались более, чем ранее, но не всегда оно было решающим. В итоге часто создавалась семья с отсутствием благоприятных условий как для производственной деятельности, так и прироста населения. Последнее обстоятельство приобрело значение общегосударственной проблемы, о чем свидетельствует записка М. В. Ломоносова "О сохранении и размножении российского народа", в которой он предлагал "вредное приумножению и сохранению народа неравенство супружества запретить".

Подавляющее большинство селян, как и в предшествующих столетиях, жило в курных избах. Живучесть традиций топить по-черному объяснялась экономическими причинами - для отопления по-белому требовалось в два раза больше дров. А так как пила еще не проникла в крестьянское хозяйство, и дрова, от рубки деревьев до разделки их на поленья, заготавливали топором, то это отнимало у крестьян массу сил и времени.

В XVIII в. в конструкции изб произошло несколько существенных изменений. Одно из них состояло в том, что в избах, сооружаемых в центральных районах страны, появились деревянные полы, что стало шагом вперед как в гигиеническом отношении, так и для сохранения тепла. Другим новшеством было появление потолка, вызвавшее изменения в расположении окон. В предшествующее время три окна избы располагались не на одном уровне: среднее пробивалось выше двух крайних и выполняло функции дымохода. Теперь, с устройством потолка, дым стелился равномерно по веей избе и надобность в окне на высоком месте фронтона отпадала. Для вытягивания дыма из избы использовались дымоводы. В зажиточных семьях стали появляться "косящатые окна" - застекленные рамы, прикрепляемые к срубу при помощи косяков.

Новое прослеживается и в конструкции печи, которую стали использовать не только для обогрева и приготовления пищи, но и как лежанку - поверх глиняного остова печи сооружались дощатые настилы, на которых, как правило, спали старики. Интерьер избы помимо печи составляли полати помост для сна, сооружаемый на уровне печи. Зимой под полатями держали появившийся на свет молодняк - овец и телят. По периметру стен закреплялись лавки, предназначавшиеся как для сиденья, так и сна. Над лавками крепились полки для хранения мелких предметов.

Затхлый воздух избы, огромная скученность и скудное питание вызывали высокую смертность сельского и городского населения. До трехлетнего возраста, как считал Ломоносов, умирало 4/5 младенцев. Статистика воспитательного дома в Москве свидетельствует, что смерть уносила там до 18 - 20-летнего возраста 85% воспитанников. Главными виновниками детской смертности были оспа и корь. Много детских жизней уносил обычай погружать детей в холодную воду во время крещения. Ломоносов называл попов "палачами затем, что желают после родин и крестин вскоре и похороны для своей корысти".

Крепостное население в подавляющей массе оставалось неграмотным - ни государство, ни помещики не помышляли об организации школ для детей крепостных крестьян. Лишь отдельные помещики содержали школы, и то исключительно для детей дворовых - из их числа барин комплектовал вотчинную администрацию, а также готовил доморощенных юристов, представлявших его интересы в правительственных учреждениях, использовал в оркестрах и собственных театрах. Относительно высоким бьи удельный вес грамотных среди государственных крестьян. В некоторых уездах Поморья каждый четвертый-пятый крестьянин владел грамотой. Успех в распространении грамотности очевиден, если учесть, что в XVII в. грамотных там было 2 4%.

Наряду с семьей огромное влияние на жизнь сельского населения оказывала община. Она выступала хранительницей традиций повседневной жизни селян, касались ли они хозяйственной деятельности, внутрисемейных отношений или повинностей в пользу помещика и государства. Община выполняла также административно-полицейские и судебные функции. Наконец, община являлась носительницей общественного мнения, создавая основанную на обычном праве нравственную атмосферу.

Важнейшей функцией общины являлись ежегодно производимые уравнительные переделы земли, учитывавшие часто менявшиеся трудовые ресурсы семьи, связанные со смертью работника, возмужанием малолетнего, приходом невестки и т. д.

В сохранении хозяйственной жизнеспособности каждой крестьянской семьи интересы общины совпадали с интересами помещика: община была заинтересована в сохранении способности ее членов платить подушную подать, а помещик - выполнять владельческие повинности. Община по собственной инициативе или по принуждению помещика следила за хозяйственной состоятельностью своих членов, не допуская их до разорения. В случае пожара, падежа скота, смерти кормильца помещик, община оказывали помощь попавшему в беду односельчанину.

Советская историография считала патернализм, т. е. заботу помещика о крестьянах, трюком буржуазной историографии, но как свидетельсвуют источники, патернализм имел место. Помещик и крестьянин составляли известное единство противоположностей.

В компетенцию мирского схода входила разверстка рекрутской повинности. При решении этого вопроса мирской сход стремился пожертвовать такими членами общины, избавление от которых не наносило ей существенного ущерба: в рекруты определяли недоимщиков и лиц, зарекомендовавших себя лодырями, пьяницами. Мирской сход, кроме того, принимал меры и по отношению к нерадивым хозяевам, осуждая их за леность и мотовство. Мирской сход разбирал множество казусов повседневной жизни крестьян: регулировал споры о межах, о разделе имущества между наследниками, разбирал ссоры и драки, определял меру наказания, которую тут же на сходе приводили в исполнение. На мирском деревенском сходе особым авторитетом пользовались голоса умудренных опытом "лутчих стариков".

Община представляла замкнутую сословную организацию, в частности, отвечала за то, чтобы никто из посторонних (беглые крестьяне, рекруты, матросы, солдаты) не проживал на ее территории.

Помимо деревенской общины, объединявшей население деревни, существовала волостная община, в которую входили крестьяне нескольких деревень, составлявших вотчину. Если в деревенской общине был выборный староста, то волостная община имела более сложную организацию. Возглавлял ее бурмистр, отвечавший за безнедоимочное выполнение государственных и владельческих повинностей. Вторым лицом в волостной общине являлся староста, обязанность которого состояла в созыве волостных мирских сходов и определении вопросов, выносимых на их обсуждение. Он же отвечал за своевременный сбор денег в мирскую казну. Волостная община избирала нескольких целовальников: один из них ведал сбором подушной подати, другой - сбором оброчных денег помещику, третий - сбором хлеба в магазины на случай неурожая. Община держала посыльного и сторожа.

Перечисленные должностные лица находились на иждивении общины. На сходах волостной общины верховодили зажиточные селяне. Если общинники черносошного Севера называли таких крестьян горланами, то в общинах центра страны они известны под именем крикунов.

Общинные порядки консервировали традиционно сложившиеся отношения в деревне. Именно поэтому капиталистые крестьяне накапливают капиталы за пределами общины, вне сферы ее досягаемости. Вместе с перечисленными негативными свойствами община несла позитивное начало, выполняя функции социальной защиты крестьянина от посягательств внешнего мира.

Среди производительного населения в XVIII в. быстро растет новая прослойка - работные и мастеровые люди мануфактур. Их уклад жизни отличался пестротой, обусловленной отраслью промышленности и местом нахождения мануфактур: суконные и шелковые предприятия размещались в городах, в то время как металлургические и стекольные заводы возводились у источников сырья. Персонал первого типа мануфактур в подавляющем большинстве случаев не имел собственных жилищ и не был связан с сельским хозяйством, а второго - жил семьями и не порывал с земледелием. Многие семьи мастеровых и работных людей уральских заводов возделывали пашню, и все без исключения разводили скот и занимались огородничеством.

Общим для всех мастеровых и работных людей была фиксированная продолжительность рабочего дня - 13,5 часов в светлую половину года и 11,5 часов в темные месяцы.

Источником существования работников мануфактур являлось жалованье. Оно было столь ничтожным, что его недоставало на содержание работного человека, не говоря уже о членах семьи. Большинство работных и мастеровых людей крупнейшей в Москве мануфактуры - Суконного двора, где было занято в 1771 г. свыше 1200 человек, не имели семьи, а также и средств, чтобы снять комнату или угол, и ютились в здании самого предприятия, спали рядом со станами, на которых работали. Правительство в документе, относящемся к 1741 г., признавало, что "очень срамно было видеть, что большее число мастеровых и работных людей так ободранно и плохо одето находятся, что некоторые из них насилу и целую рубаху на плечах могут иметь". Три десятилетия спустя жизнь мастеровых и работных людей оставалась такой же беспросветной. В 1771 г. в связи с эпидемией чумы доктор И. Кулманн, обследовавший Суконный двор, отметил, что высокая смертность работников объяснялась чрезвычайно "худым" состоянием пищи, "особливо при ужасно нечистом их образе жизни".

На мануфактурах широко применялся женский и детский труд, а также труд подростков. Последним на частных заводах Урала платили вдвое меньше, чем взрослым. Только в начале 60-х гг. велено было подросткам старше 15 лет платить, как взрослым.

На мануфактурах царил такой же произвол, как и в крепостной вотчине. Там, где господствовал принудительный труд, мануфактурист распоряжался судьбами работных и мастеровых людей так же бесконтрольно, как помещик своими крепостными, - любая оплошность работника влекла телесное наказание или вычет из жалованья. Главным средством наказания наемных работников являлись штрафы.

Дифференциация быта четко обозначилась и среди дворянства. Во второй половине XVIII в. усилилась тяга к роскоши, к изысканному столу, к неизвестным ранее наслаждениям и развлечениям. Возможность удовлетворить их была различной у такого богача, как Н. П. Шереметев, владевшего в конце столетия 198 785 крепостными обоего пола, и у безвестного помещика, довольствовавшегося где-либо в глухомани 10 - 15 душами. Богатые помещики разъезжали в дорогих, выписанных из-за рубежа каретах, одевались в мундиры и фраки, сшитые самыми модными портными европейских столиц, употребляли изысканные блюда и напитки, тоже доставленные из-за границы, их прихоти мгновенно готовы были удовлетворить множество слуг, облаченных в роскошные ливреи. Содержание дворни, достигавшей 300 - 500 человек, являлось одной из самых значительных статей расхода. Каждое из многочисленных блюд готовил отдельный повар, за столом прислуживало десяток-полтора официантов, знатный барин имел своего парикмахера, портных, башмачников и др.

Во второй половине XVIII в. модной стала роговая музыка, оркестр состоял из 40 - 60 музыкантов, каждый из них извлекал из своего инструмента единственную ноту. Столь же модным считалось иметь в усадьбе свой театр. Под Москвой существовало несколько усадеб, принадлежавших баснословно богатым вельможам. Таковы усадьбы в Архангельском, Кускове, Останкино, Нескучном саду и др. Если усадьба в Архангельском приобрела репутацию музея, то главной достопримечательностью Останкино был театр, труппа которого насчитывала свыше 300 актеров: музыкантов, певцов, танцовщиков.

Вельможам подражали помещики средней руки и тоже заводили у себя роговую музыку и театры, причем сами определяли актерские способности своей дворни. А. В. Суворов писал управляющему: "Васька комиком хорош; но трагиком будет лучше Никитка. Только должно ему научиться выражению, что легко по запятым, точкам, двоеточиям, восклицательным и вопросительным знакам".

Некоторые вельможи держали открытый стол - каждый дворянин, даже незнакомый, мог воспользоваться гостеприимством хозяина и отобедать у него. Хлебосольство русских бар приобрело европейскую известность. Один иностранец заметил, что можно было объехать всю страну, не издержав ни одной копейки на провизию.

Вельможа лето проводил в окружении семьи на лоне природы - в усадьбе. День барина начинался распоряжениями дворецкому, старостам, приказчику. Остальное время он проводил праздно: на охоте, рыбной ловле, принимая гостей, выезжая в гости, за пустой болтовней. Обед продолжался часа три, за ним следовал десерт, называвшийся заедками.

Зимние месяцы обеспеченный барин проводил в столицах - в Москве или Петербурге. С наступлением санного пути туда двигался огромный обоз, нагруженный всякой снедью: замороженными поросятами, гусями, утками, маслом, мешками с мукой и крупами. Через несколько дней за обозом со снедью следовал обоз, доставлявший в столицу барина и его семью. Месяцы пребывания в столице представляли сплошной праздник. Устраивались балы, званые обеды, маскарады, из-за стола с карточной игрой вставали, только чтобы пообедать и отдохнуть. Держать шутов и дураков считалось теперь дурным тоном, приличным почитали развлекаться в театрах, которых в Москве в конце века существовало 15, из них 14 частных. По четвергам приезжали в Благородное собрание, куда одни вывозили в свет невест, а другие подыскивали выгодные партии для сыновей.

Выше речь шла о богатых дворянах, сытую жизнь которых обеспечивали тысячи крепостных. Таких было немного. Три пятых помещиков владели менее чем 20 крепостными д. м. п., и только у 16% их насчитывалось свыше 100 д. м. п. Совершенно очевидно, что размер получаемой ренты не позволял мелкопоместным дворянам жить в роскоши: их хоромы мало чем отличались от крестьянской избы, в них было два покоя, отделенных друг от друга сенями, а все убранство составляли сколоченные из досок лавки и стол. Такой дворянин разъезжал в сооруженной доморощенными мастерами колымаге, употреблял незамысловатую, но обильную пищу, у него не было возможности следить за модой и в соответствии с ее веяниями менять гардероб.

Столь же разительно отличалось воспитание и образование: если представители дворянской элиты держали гувернеров и гувернанток, а также нанимали учителей, платя им крупные по тем временам суммы в 300 - 500 руб. в год, то мелкопоместный дворянин обучал детей грамоте силами своей семьи или привлекал для этой цели священнослужителей и отставных солдат. Вслед за домашним образованием богатый барин пристраивал свое чадо в частный пансион губернского города, а затем - в сословное учебное заведение в столице, в то время как образование отпрыска мелкопоместного дворянина ограничивалось чаще всего главным училищем губернского города.

Современники, прошедшие школу домашнего воспитания, единодушны в оценке педагогического мастерства наемных учителей. В их роли сначала выступали немцы, а затем эмигранты-французы, большинство из которых были людьми невежественными. Главным средством поощрения усердия учеников у них были розги. Память дворянских мемуаристов запечатлела жестокие истязания, которым в детстве их подвергали заезжие учителя.

На уклад жизни дворян оказывали влияние не только размеры земле- и душевладения, но и происходившее во второй половине XVIII в. расширение их привилегий. При Петре Великом, когда служба дворян была обязательной и бессрочной, дворяне проводили время либо в казармах, либо в канцеляриях гражданских учреждений. В усадьбах они появлялись наездом. Поэтому постоянными жителями деревни были либо увечные, либо старики, неспособные к дальнейшей службе.

Положение резко изменилось после опубликования Манифеста о вольности дворянской, проведения Екатериной II областной реформы и обнародования Жалованной грамоты дворянству. Во-первых, изменился возрастной состав провинциального дворянства: в усадьбах стали оседать полные сил дворяне, либо воспользовавшиеся правом уходить в отставку, либо перешедшие на службу в уездные и губернские учреждения, штаты которых сильно разбухли после областной реформы. Во-вторых, в губерниях и уездах были созданы сословные корпорации дворян: раз в три года они съезжались в уездные и губернские города для избрания должностных лиц в сословные учреждения и предъявления своих претензий правительству.

Контакты, установленные во время дворянских съездов, продолжали поддерживаться и в остальное время. Прежняя замкнутость исчезала, в обычай вошли взаимные визиты; помещик два-три раза в году отправлялся в путешествие по округе, чтобы навестить не столько близлежащих соседей, с которыми он, как правило, находился в ссоре из-за порубки леса или спорной межи, сколько помещиков, чьи владения были от него удалены.

В массе своей дворянство не отличалось ни образованностью, ни высокой духовной культурой. Значительная часть его паразитировала, прожигала жизнь, оставляя после себя долги и расстроенное хозяйство. В то же время из дворянской среды вышли М. М. Щербатов и А. Т. Болотов, Д. И. Фонвизин и А. Н. Радищев, Г. Р. Державин и А. П. Сумароков, а сыновья этого поколения дворян стали декабристами.

Быт купечества отличался своеобразием. Главное состояло в том, что духовный облик подавляющего большинства богатых купцов значительно отставал от их материального достатка. Отсюда чувство власти денег сочеталось с чувством сословной неполноценности. Другая черта быта купечества состояла в его подражании быту дворянства.

Купцы в Уложенной комиссии безуспешно требовали себе шпагу, т. е. дворянских привилегий. Дворянского статуса они не получили, но зато они могли воспользоваться, не спрашивая на то разрешения, всем, что предоставляли им деньги: носить дорогие шубы, сооружать пышные хоромы, содержать богатый выезд. Все это уживалось с грубостью нравов, невежеством, мотовством и стремлением обмануть покупателя.

Слабая изученность купеческого быта принуждает ограничиться иллюстрацией жизни богатого дмитровского купца А. И. Толченова, оставившего дневник с описанием множества бытовых деталей. В городе он слыл заметной фигурой не только среди купечества, избравшего его своим депутатом в Уложенную комиссию, но и среди представителей вельможного дворянства. Его дом не считали зазорным навещать князья и воеводы, оказавшиеся в Дмитрове церковные иерархи и даже московский губернатор. В этом сказывалась власть денег, в значительной степени сметавшая сословные предрассудки и дворянскую спесь. Но в самом факте регистрации подобных визитов проглядывает сознание неполноценности и стремление подчеркнуть свою значимость упоминанием фамилий родовитых визитеров.

Личность Толченова является скорее исключительной, чем ординарной. Его интересы выходят за рамки сведений о ценах на хлеб, торговлей которым он занимался. Потребности Толченова не замыкаются торговыми сделками, кругом семьи и родственников, ежедневными посещениями церкви. Его взволновала культурная жизнь столиц, в каждый свой приезд в Москву или Петербург он навещал музеи, книжные лавки, посещал театры, осматривал достопримечательности.

Поражает общность судьбы купца Толченова с судьбами многих дворян, особенно вельмож: достигнув богатства, он перестал заниматься делом, передоверив торговые операции приказчикам. Капитал его стал таять из-за праздной жизни и непроизводительных расходов: он построил лучший в городе дом, воздвиг огромную оранжерею, пожертвовал деньги на постройку придела в церкви, приобрел паникадило для нее. Немалые суммы он проигрывал в карты. Если, однако, промотавшимся вельможам протягивало руку помощи государство, то разорившийся купец уходил в безвестность.

В заключение приведем пространную выдержку из записок графа Сегюра, в 1785 - 1789 гг. занимавшего пост французского посла при Екатерине Великой. Наблюдательный дипломат обратил внимание на контрастные черты быта населения столицы империи: "Петербург предоставляет уму двойственное зрелище; здесь в одно время встречаешь просвещение и варварство, следы X и XVIII веков, Азию и Европу, скифов и европейцев, блестящее гордое дворянство и невежественную толпу. С одной стороны, модные наряды, богатые одежды, роскошные пиры, великолепные торжества, зрелища, подобные тем, которые увеселяют избранное общество Парижа и Лондона; с другой - купцы в азиатской одежде, извозчики, слуги и мужики в овчинных тулупах, с длинными бородами, с меховыми шапками и рукавицами и иногда с топорами, заткнутыми за ременные пояса.

Богатые купцы в городах любят угощать с безмерной и грубой роскошью; они подают на стол огромнейшие блюда говядины, дичи, рыбы, яиц, пирогов, подносимых без порядка, некстати и в таком множестве, что самые отважные желудки приходят в ужас.

Русское простонародье, погруженное в рабство, не знакомо с нравственным благосостоянием; но оно пользуется некоторою степенью внешнего довольства, имея всегда обеспеченное жилище, пищу и топливо; оно удовлетворяет своим необходимым потребностям и не испытывает страданий нищеты".

  • кожаные сумки оптом в москве