Царь Симеон

Царь доверил управление земщиной Мстиславскому и Бельскому. В 1571 г. Мстиславский признался в изменнических сношениях с татарами, но был прощен, благодаря ходатайству митрополита Кирилла. За него поручились три знатных боярина, представивших со своей стороны 285 поручителей. Они внесли большую по тому времени сумму денег в 20 000 р. Но через некоторое время Мстиславский снова попался вместе с двумя сыновьями в подобном же преступлении. Он и на этот раз избежал смерти. Но его измена повлекла за собой многочисленные казни, причем, по словам иностранного летописца, с 1574 г. повелено было бросать головы казненных под окна Мстиславского. В то же время казанский царевич Симеон Бекбулатович, находившийся в Касимове в качестве государя, был провозглашен «царем всея Руси» и поселен в Кремле. Настоящий же царь отказывался от всех своих титулов и почестей, приказал называть себя просто Иваном Московским и ездил на поклон к новому государю в маленьком экипаже – «в оглоблях», как последний боярин.

Что означала эта комедия?

В московской политике вошло в привычку устраивать прежних татарских царей на новые места, давать им земли, где они управляли и продолжали называться царями. Этим Москва привязывала их к себе и подчеркивала перед крымскими ханами свое доброе отношение к магометанству. Другой казанский царевич, Кайбул, был таким царем в Юрьеве, прежний астраханский царь Дербиш-Али – в Звенигороде. Симеон Бекбулатович и умер бы в Касимове, если бы не принял православия и не женился на дочери того самого Мстиславского, о котором я говорил. Из-за этого он не мог быть царем в Касимове, так как там преобладали магометане и требовали себе царя одной с ними веры. Но в Москве не было места для царя, хотя бы и лишенного трона. Иван разрешил этот вопрос, уступив зятю Мстиславского свой престол и титул. Зачем он это сделал – осталось тайной. От 1575 г. мы имеем много документов, где Симеон Бекбулатович именуется царем всея Руси. Из других же документов видно, как Иван расточал этому своему двойнику знаки глубокого почтения, обращаясь к нему с просьбами, как всякий из подданных, выходил из саней, не доезжая до дворца, где жил новый государь. Симеон чуть ли даже не был коронован. Однако Иван, обмолвившийся об этом в разговоре с английским агентом Даниилом Сильвестром, опровергал потом свои слова. Это дело нерешенное, говорил он и указывал на семь венцов и другие знаки царского достоинства, остававшиеся у него. Однако восьмой венец, кажется, некоторое время красовался на голове Симеона.

Комедия тянулась до 1576 г. Нечего и говорить о том, что Грозный вовсе не думал передавать своему заместителю что-нибудь, кроме внешних знаков власти. В это время велись переговоры, касавшиеся польского наследства, и мы ни разу здесь не встречаемся с именем Симеона Бекбулатовича. В 1570 г., во время пребывания в Москве императорских послов Кобенцля и принца фон-Бухау, Иван держал себя так, как будто бы нового царя вовсе и не было. Вскоре после этого он его отпустил, отдав ему Тверское княжество. Оно недавно было разорено и заключалось всего лишь в двух городах – Твери и Торжке с пригородами. Жители этой области были рады, что таким образом им возвращают хоть остатки прежнего самоуправления. Но Симеон и не думал держать себя самовластным государем, как прежние удельные князья. В бумагах, отсылавшихся к Ивану, он подписывался «ваш холоп». Во время ливонского похода он командовал войском и принимал участие в войнах с Польшей, но нигде не отличился. Он пережил Ивана и испытал при его преемнике превратности судьбы. Федор лишил его княжества. Борис Годунов ослепил его, видя в нем соперника. По одним сведениям, он скончался в 1611 г. в Соловках, по другим – в Москве после того, как Михаил Федорович вызвал его сюда. Но для чего все же была устроена эта комедия? Горсей объясняет ее побуждениями финансового характера. Иван прибег к этому приему, чтобы оказаться банкротом, сложив на царя Симеона некоторые обязательства. Нечто подобное имеет в виду и Флетчер. По его словам, при царе Симеоне была произведена конфискация церковных земель. После чего Иван немедленно принял власть в свои руки и возвратил церквам и монастырям отчужденное у них имущество, удержав за собой некоторую его часть и заставив заплатить себе значительную сумму в благодарность. Тот же Флетчер уверяет, что Иван, делая Симеона царем, хотел наглядно показать, что может быть еще худшее правление, нежели его, казавшееся многим невыносимым.

Догадки эти фантастичны и опровергаются фактами. Симеон в действительности не был ни хорошим, ни дурным правителем, так как он вовсе не управлял государством. Вполне возможно, что он стал на место Мстиславского и Бельского во главе земщины и его облекли царским титулом, от которого Иван отказался. Возможно, что у Грозного были и некоторые задние мысли. Можно предположить, что, провозглашая царем Симеона Бекбулатовича, Иван хотел придать больше правдоподобия своему воображаемому «изгнанию» и таким образом хотел заранее оправдать свой гнев против бояр и свои карательные меры. Вспомним, что и Петр Великий жил в деревянном домике, причем на долю Меньшикова, обитавшего рядом с ним в роскошном дворце, выпали все заботы и расходы, связанные с представительством власти. Добавим, что после Полтавской битвы «полковник Петр» представлял свой рапорт «кесарю» Ромодановскому, сидевшему при этом на особом троне. Принято думать, что Великий Преобразователь хотел дать подданным пример покорности, с которой все должны выполнять возложенную на них службу. Однако кто же, как не Иван, установил этот закон служебной повинности? Заглянем в историю Западной Европы. Там мы также найдем попытки поставить государя на один уровень с подданными, подчиняя его обязательной для всех дисциплине. Вспомним Людовика XV накануне битвы при Фонтенуа. Конечно, нельзя молодого французского короля, повинующегося распоряжениям своего полководца, сравнивать с московским государем, устраивающим невероятный маскарад с каким-то татарским князьком. Какими бы тайными побуждениями ни диктовалась эта комедия, она была бы рискованной во всяком другом государстве. Но предшественнику Петра Великого, по-видимому, суждено было изведать всю меру безграничной власти, испытывая ее над народом, воспитанным в духе терпения и беспредельной покорности.

Может быть, как некоторые и предполагали, комедия с татарским «царем» была связана со сношениями, которые Иван заводил в то время с Англией. Иван искал союза с королевой Елизаветой. Чтобы обеспечить этот союз, он даже готов был отправиться за море. Иногда он даже подумывал заручиться согласием королевы дать ему при случае убежище у себя. Для роли временного правителя, который мог бы заместить царя в его отсутствие, Симеон представлялся наиболее подходящим. Оставив его в Москве, Иван не рисковал по возвращении найти свой трон действительно занятым новым государем. Симеон был совершенно ничтожной личностью. Он не интересовался ничем и никем, и никто бы за него не постоял. В 1576 г. надежды Ивана на Елизавету рухнули. Зато прибытие императорских послов несколько успокоило царя и он тогда же покончил комедию.

На своем троне Симеон оставался простой куклой, он ни в чем не выказал своих административных способностей и не проявил самостоятельности. Документы, исходившие от его имени, сообщают нам о самых незначительных мероприятиях. После его удаления дела шли так, как и раньше. Впрочем, в последние восемь лет царствования Ивана казни происходили с более или менее продолжительными перерывами. Пережила ли опричнина царя Симеона, нам неизвестно, но, по-видимому, террор уже сказал свое последнее слово.

История еще не произнесла над опричниной своего окончательного приговора. Мне остается дать обзор свидетельств и суждений, относящихся к этому загадочному эпизоду истории царствования Ивана.

  • Грузинские короткометражные комедии telespektakli.ru.