Расцвет Афинского морского союза

Бежавший Ксеркс с остатками своей армии на 45 день после Саламинской битвы добрался до Геллеспонта. Мосты, выстроенные по его приказанию, весной были разрушены непогодой, но вернувшийся флот поджидал его. С его помощью Ксеркс пеправился на другой берег и прибыл в Сарды, где в продолжение целого года ожидал известий о победе от Мардония и от флота, зазимовавшего частью в Кумах в Лидии, недалеко от Сард, частью же на Самосе.

В начале 479 г. до н. э. флот, в количестве 300 кораблей, собрался на Самосе в качестве предупреждения ионийским колониям в Малой Азии, склонявшимся сбросить персидское иго. После понесенных поражений флот более не решался на наступательные действия.

Мардоний со всей армией в 300000 человек зазимовал в Фессалии и Македонии. Прежде чем предпринять снова поход против афинян, только что вернувшихся в свой город, разрушенный персами, он попытался привлечь их на свою сторону заманчивыми обещаниями, думая воспользоваться их морским могуществом для покорения всей Греции; но афиняне остались верными своему национальному долгу и ответили послам решительным отказом, несмотря на то, что лакедемоняне отказались их поддержать и выдвинуть навстречу персам греческое войско.

Мардоний двинулся беспрепятственно через Беотию в Аттику. Лишь только это сделалось известным, афиняне вторично покинули свой город. Мужчины сели на корабли, а женщины и дети бежали в Саламин; Мардоний опять занял Афины и вновь послал оттуда послов в Саламин к афинянам, предлагая им союз на очень выгодных условиях. Несмотря на стесненные обстоятельства, афиняне опять отвергли это предложение самым решительным образом. Здесь опять видно влияние Фемистокла, спасшего еще раз Грецию благодаря своему одухотворенному патриотизму и ненависти к чужому владычеству.

По получении отказа Мардоний велел разрушить сохранившиеся еще до этого времени Афины и опустошить всю Аттику. Затем он двинулся в Мегару, где также опустошил всю страну, после чего, по совету фиванцев, оказывавших ему всяческое содействие, разбил вблизи Фив в Беотии постоянный лагерь.

Лакедемоняне и на этот раз намерены были ограничиться защитой Пелопоннеса, для чего построили вал поперек перешейка, достаточный для этой цели. Наконец, после долгих просьб афинских послов, продолжительное время находившихся в Спарте, они решились выслать к перешейку войско, состоявшее из 5000 тяжеловооруженных воинов-спартанцев и 35000 илотов (легковооруженных), к которым присоединились еще 5000 гоплитов и 5000 легковооруженных; в общей сложности, собралось войско в 50000 человек под начальством спартанского царя Павсания. На перешейке к этому войску со временем присоединились отряды остальных пелопоннесских государств.

С этим войском Павсаний двинулся навстречу персам через Мегару до Элевсины, где к нему примкнули 8000 афинских гоплитов под начальством Аристида, пришедших с Саламина; после этого Павсаний соединился с союзным греческим войском, насчитывавшим теперь 100000 человек, и расположился лагерем у северного склона хребта Киферон, вблизи Платеи в Беотии, в виду большого укрепленного лагеря персов.

В конце лета, после нескольких атак сильной персидской конницы на левый фланг греков, расположенный на равнине и состоявший первоначально из мегарян, смененных затем афинянами, произошла Платейская битва, в которой греки одержали победу над персами, войско которых втрое превосходило греческое. Эту победу греки одержали благодаря своему сильному духу, храбрости и лучшему вооружению. Мардоний был убит, а его войско, охваченное паникой, бежало в беспорядке. Значительная часть персов была перебита, а их укрепленный лагерь взят штурмом, причем в руки греков попала богатая добыча.

Греческий флот в количестве 110 трирем уже ранней весной 479 г. до н. э. собрался около Эгины. Вследствие притязаний Лакедемона общее начальство над всеми силами было поручено спартанскому царю Леотехиду, несмотря на то, что он ничего не смыслил в морском деле, не имел понятия о наступательных действиях и не выработал определенного плана действий.

В числе его подчиненных находился знатный афинянин Ксантипп, командовавший афинским отрядом. Будучи политическим противником Фемистокла, он, несмотря на это, как и все патриоты, был исполнен его духом. Фактически он руководил походом.

Едва лишь флот собрался, как к нему явилось посольство от ионийцев, уже успевшее побывать в Спарте, с просьбой об освобождении их от персидского ига. Леотехид вначале не хотел ничего и слышать о наступательных действиях. Он совершенно не знал Архипелага и полагал, что Самос находится так же далеко, как Геркулесовы Столбы. Наконец, его удалось уговорить выступить к дружественному острову Делосу (в 93 милях от Эгины).

Там он оставался несколько месяцев, пока не прибыло посольство из Самоса с настойчивой просьбой о помощи против персидского флота, во всяком случае, уступавшего по силе греческому. С большим трудом удалось заручиться согласием Леотехида на этот поход.

Лишь только греки подошли к Самосу, как отпустившие незадолго до этого финикийский отряд персы из боязни греческого флота обратились в бегство к предгорью Микале, где на берегу было сосредоточено сильное войско для подавления ионийцев. Корабли были вытащены на берег и ограждены засекой, чтобы в случае необходимости можно было их защищать.

Греки, рассчитывавшие на морскую битву, узнав об уходе персидского флота и присутствии сильной неприятельской армии у Микале, были так поражены, что думали было возвращаться, но решили все-таки напасть на персов. В расчете на морской бой они приготовили абордажные мостики. Увидя, что персы вытащили корабли на берег, Леотехид, по примеру Фемистокла при отступлении из Артемизия, пытался переманить греков, находившихся в персидском войске, на свою сторону.

После этого Леотехид высадил свои боевые силы несколько восточнее неприятельского лагеря и стал готовиться к атаке. Спартанцы заняли почетное место на правом фланге, вдали от берега, а афиняне, коринфяне и прочие расположились на левом отлогом берегу. Благодаря большей легкости передвижения, они раньше достигли неприятеля. Персы, между тем, из предосторожности разоружили ненадежных самосцев и выслали их из Милета под благовидным предлогом, якобы для охраны проходов.

Сделав это, они стали ожидать атаки на лагерь. По мере приближения к персам, среди греков очень быстро стал распространяться слух о победе над Мардонием при Платее. Это их очень воодушевило. Афиняне, поддерживаемые ионийцами, находившимися в персидских рядах, успешно начали нападение и ворвались в лагерь, сопровождаемые коринфянами и другими, обратив всех в бегство; лишь персы защищались храбро до тех пор, пока не были раздавлены подоспевшими спартанцами. Большинство их было перебито, остатки войска добрались до Сард и сообщили Ксерксу, ожидавшему известий о победе, об истреблении войска и флота. Греки и тут одержали полную победу, и в их руки попала богатая добыча. Персидские корабли были сожжены.

После победы греки собрались на Самосе для решения судьбы ионийцев, отпавших от варваров и опасавшихся их мести. Спартанцы стояли за то, чтобы упразднить ионийские колонии в Малой Азии, а жителей переселить в европейскую Грецию, в города, перешедшие на сторону персов. Защищать ионийцев от мести персов они считали невозможным. Афиняне опротестовали это предложение об уничтожении колоний, основанных Афинами и, после того, как пелопоннесцы уступили, приняли в национальный союз острова Самос, Хиос, Лесбос и другие.

Таким образом, первый наступательный поход, несмотря на противодействие лакедемонян, окончился (в духе Фемистокла) полным уничтожением персидского флота и утверждением греческого, точнее афинского морского могущества над всем «Островным морем» (Архипелагом) вплоть до Малой Азии. Но афиняне не удовлетворились этим, и сейчас же двинулись к Геллеспонту, находившемуся в 180 милях от Самоса, в сопровождении пелопоннесцев, причем последние были уверены, что идут для уничтожения мостов Ксеркса, а на самом деле целью похода было полное изгнание персов и освобождение важного для греков торгового пути в Понт Эвксинский.

Не найдя мостов, уже с год как разрушенных, Леотехид с пелопоннесцами отправился домой, так как уже наступила осень, а Ксантипп с афинянами приступил к осаде Сестоса, самой сильной крепости в Геллеспонте, в которой укрылось много окрестных жителей и персов. Афиняне не могли взять города штурмом, и потому осада затянулась. Непривычные к зимним холодам афиняне начали роптать; но и в Сестосе не были готовы к осаде, и к концу года там начался сильный голод.

Наконец, персидские командиры ночью бежали из города, после чего он сдался афинянам, забравшим и здесь богатую добычу, между прочим, материал для мостов Ксеркса. Ранней весной 478 г. до н. э. афиняне отправились со своей добычей на родину.

Руководящая роль (гегемония) на море, также как и на суше, с общего согласия принадлежала лакедемонянам вплоть до 479 г. до н. э., когда Леотехид, убедившись, вероятно, в своей некомпетентности, от нее отказался, и тогда она перешла к афинянам.

Следующий почти 50-летний период греческой истории, от Саламинской битвы до начала Пелопоннесской войны, почему-то был не в милости у греческих авторов, несмотря на то, что его значение ничуть не меньше других периодов. В это время шли почти непрекращающиеся войны – десятилетняя война между Спартой и Афинами, произошло много сражений, особенно морских, образовался афинский морской союз и т. д. Сочинения Геродота оканчиваются взятием Сестоса в начале 478 г. до н. э. У Фукидида описана только Пелопоннесская война, а для этих 50 лет дан лишь краткий обзор. Несмотря на недостаток сведений, постараемся рассмотреть этот период в виду его значения в истории морских войн.

Создателем греческого, точнее, афинского морского могущества следует считать Фемистокла. Отвергнутый близорукими современниками его грандиозный план похода против персов и островов, бывших на стороне персов, в случае благоприятного исхода утвердил бы это морское могущество уже в 480 г.

Несмотря на то, что Фемистокл не принимал личного участия в походах 479 г. до н. э. и не сражался в битвах при Микале и при Платее, его влияние было еще неограниченнее на родине, так как афиняне, несомненно, были обязаны ему тем, что не соблазнились заманчивыми предложениями Мардония и еще раз покинули город и страну. После отступления персов из Афин афиняне тотчас же вернулись обратно и начали восстанавливать город.

По совету предусмотрительного Фемистокла, думавшего и о будущем, они это стали делать не в обычном порядке, а начали с сооружения прочных городских стен, обхватывавших гораздо большую площадь, чем прежде. Афины должны били стать неприступною крепостью, для чего, по тогдашнему состоянию военного дела, вполне достаточно было высокой стены. В случае надобности городские стены должны были укрыть в себе жителей Аттики. События 480 и 479 гг. до н. э. показали необходимость стен.

Очевидное стремление Афин к самостоятельности и самообороне возбудило беспокойство и зависть у соседних морских держав – Эгины, Коринфа и Мегары, флоты которых давно были превзойдены афинским. Эта зависть впоследствии перешла в ненависть. Государства эти пожаловались на постройку стен спартанцам. Спартанцы приняли эту жалобу очень близко к сердцу, так как сочли постройку стен оскорбительной для себя, считая Пелопоннес единственным покровителем всей Греции. Спартанское правительство запретило афинянам укреплять город, и лишь благодаря уму и ловкости Фемистокла удалось обойти это препятствие.

Он начал с того, что отправился в Спарту один, в качестве посла и заложника одновременно. Пользуясь уважением в Спарте, приобретенным участием в Саламинской битве, а может быть и взятками, бывшими тогда в большом ходу, он оттягивал решение спартанских властей до тех пор, пока стены, спешно сооружавшиеся во время его отсутствия, не были закончены.

Лишь когда прибыли еще два афинских посла и сообщили об окончании строительства стен, и для проверки этого известия в Афины было послано спартанское посольство, задержанное там, он открыто заявил о целях афинской политики.

Спартанцы были удручены этим, но сдержали свои чувства, так как факт свершился и дело изменить можно было лишь войной. Фемистоклу и двум другим послам они не причинили зла, а отпустили, но их уважение к нему перешло в ненависть, которую они впоследствии дали ему почувствовать.

Покончив с укреплением самого города, Фемистокл приступил к укреплению гавани, которую из-за флота считал важнее города и поэтому укрепил гораздо сильнее. Как уже говорилось, он окружил весь Пирейский полуостров, включая три гавани – Мунихию, Зею и нынешний Пирей, громадной стеной 11,5 км длиной, 9,5 м высотой при толщине на трудно доступных обрывистых берегах 3-3,6 м и на ровных местах до 8 м. Стена была сложена из каменных квадров на железных скрепах и имела 54 башни, выступавшие на 4-6 м.

Для более полной защиты гаваней с обеих сторон входов были построены громадные каменные молы 130-190 м длиной, бывшие как бы продолжением крепостных стен. Ширина входа была 37-96 м так, что его можно было загородить цепью или чем-либо другим. На концах молов выстроены были башни, на которых ночью горели огни для обозначения входа.

В каждом порту – Мунихии, Зее и Кантаросе – имелось по верфи на огороженном участке. Во главе верфей стоял стратег с 10 начальниками верфей. Зея, несмотря на меньшую величину, считалась главной гаванью. К ней была приписана почти половина флота, а к остальным лишь по четверти. Разоруженные корабли сохранялись на верфях, на суше в крытых сараях, построенных друг около друга, длиной 35-40 м и шириной 6,25-6,54 м с каменными стапелями. В Зее сараи, частью двойные, были выстроены по радиусам вокруг круглого бассейна. Снаряжение (инвентарь) разделяли на два рода – «деревянное», куда входили мачты, реи и т. п., и «висячее», то есть паруса, тросы, такелаж и т. п. «Деревянное» снаряжение хранилось в сараях при кораблях, а «висячее» в особом цейхгаузе в Зее.

Вследствие недостатка места в Зее для вооруженного флота Пирей тоже стал использоваться как военный порт. Торговый порт Эмпорион, занимавший весь залив, за исключением Кантароса, еще больше увеличил его значение.

Примерно на расстоянии одного километра от входа в порт на берегу было поставлено два столба для маячных огней. Кругом всего порта была построена каменная набережная, имелись выдававшиеся в море каменные молы.

Для погрузки и выгрузки грузов из торговых кораблей имелись удобные пристани, обширные пакгаузы и склады, из которых один был отведен специально под образцы товаров. В нем велась торговля, так что он представлял некоторое подобие биржи. Кроме того, имелся обширный базар.

Надзор над торговым портом и движением в нем был поручен также 10 чиновникам. В качестве единственной вольной гавани и коммерческого порта, обслуживавшего Афины и всю Аттику, Пирей, благодаря своей организованности и защищенности, скоро вырос в величайший мировой рынок, в который стекались отовсюду многочисленные корабли с разнообразными грузами. К гавани примыкал новый город, Пирей, очень быстро развившийся благодаря торговле до такой степени, что начал соперничать с Афинами.

Фемистокл самым ревностным образом заботился о постройке стен и гаваней. По его плану весь полуостров должен был быть укреплен так, чтобы для его защиты было достаточно немногих людей, неспособных к морской службе. Все остальное мужское население должно было нести службу на судах флота.

Он любил говорить своим соплеменникам, что, имея такой порт, можно покорить своим флотом весь мир (Фукидид, I, 93). Но исполнение этих грандиозных планов потребовало немало времени, и при Фемистокле стены были возведены лишь на высоту 9,25 м вместо предполагавшихся 18,5.

Естественно, что с созданием большого флота в организации военного дела в Аттике произошли крупные перемены. Избиравшиеся ежегодно 10 стратегов, командовавших прежде подразделениями, составленными из граждан 10 фил, получали командование над сухопутными и морскими силами. Их прежнее место заняли 10 таксиархов. Стратеги ежегодно назначали для всех наличных кораблей триерархов (командиров трирем) из граждан высшего цензового класса.

На эту службу смотрели, как на труд на пользу государства. Она обходилась от 50 до 60 мин в год. Сама служба на судне могла быть отправляема заместителем. Триерарх получал от правительства невооруженный корабль с командой и некоторым инвентарем, как, например, с мачтой и парусами (в IV в. до н. э. – с полным инвентарем), приводил судно в боевую готовность и должен был сдать его по истечении срока своей службы правительству в исправном виде. Вопрос о возмещении недостававшего решал суд из 10 начальников верфей.

Команда набиралась из определенных округов (тритий) каждой из 10 фил. Гребцами были переселившиеся в Афины чужестранцы, обязанные, по прошествии известного времени, принимать участие в защите страны (метеки), рабы и в редких случаях граждане 4-го класса; позже, с увеличением спроса, часть гребцов стали нанимать. Низшие, или так называемые палубные офицеры – как кормчий, начальник гребцов и т. д., были из числа афинских граждан. 10 тяжеловооруженных солдат, бывших на каждом корабле, набирались из числа фетов. Каждый человек сперва получал вознаграждение и деньги на прокорм – 4 обола, а позднее 1 драхму. Лишь на триремах «Саламиния» и «Паралос», весь год вооруженных и служивших для особых надобностей государства, вся команда состояла исключительно из афинских граждан, получавших по драхме в сутки каждый. При перевозке войск на каждую трирему сажалось до 50 гоплитов.

С введением этих новых порядков прекратили свое существование старые навкрарии. Чтобы обеспечить состав флота на будущее время, Фемистокл провел в 478 г. до н. э. закон, по которому, принимая минимальный срок службы корабля за 10 лет, ежегодно должны были отстраиваться 20 новых трирем.

Превращение Афин в крупную морскую державу и события 480 и 479 гг. до н. э. повлекли за собой демократизацию конституции, чему, как ни странно, содействовал Аристид. Изгнание, жизнь за границей и, наконец, крупные успехи флота изменили взгляды этого человека, бывшего до этого консерватором. Он убедился в правильности стремлений Фемистокла, которому он раньше противодействовал, и стал поддерживать его в дальнейших заботах о создании и применении флота, а также и в других вопросах внутренней и внешней политики.

Уравнению имущественных и слциальных различий между афинянами способствовало повторявшееся несколько раз оставление жителями своих домов и имущества при приближении неприятеля, а также самоотверженное выступление всех, как высших, так и низших классов граждан для защиты отечества и их совместное участие в сражениях, особенно при Саламине.

Благодаря возросшей потребности в командах для флота и в рабочих для сооружения громадных стен и других построек возросло количество граждан четвертого класса, которых было бы несправедливым лишать участия в управлении. Поэтому в 478 г. до н. э., по предложению Аристида, был проведен закон, по которому доходы с движимого имущества стали давать права одинаковые с доходами от поместий. Этим уничтожилась последняя привилегия землевладельцев и высшего сословия, и каждый гражданин получил право быть избранным в совет 500, в архонты, а, следовательно, и в ареопаг.

Важные реформы, которыми знимался Фемистокл на родине, не могли быть проведены без его личного участия, поэтому он, несомненно, и отказался в 479 г. до н. э. от командования афинским флотом. Он имел полное право на это, так как своим гениальным созданием и руководством флота привлек на свою сторону и сделал сторонниками наступательной морской политики, создавшей величие Афин, не только самого Аристида, но и всех сознательных людей.

Его влияние не ограничивалось пределами Афин, но распространилось на весь истмийский союз, который вначале не разделял мысли о необходимости полного уничтожения персидского флота и вообще отказался от ведения морской войны, но затем уже весной 478 г. до н. э. сосредоточил у острова Эгины флот из почти ста кораблей. Пелопоннесский отряд состоял всего из 20 кораблей, правда, под начальством самого царя Павсания, афинский – из 30 кораблей под начальством Аристида и Кимона, сына Мильтиада; остальные 50 судов принадлежали другим союзникам.

Павсаний, стяжавший всеобщее уважение как военачальник во время Платейской битвы, без возражений и претензий со стороны афинян получил общее командование флотом. Это был совсем не такой человек, как Леотехид; он отличался энергией и выдающимся умом, но вместе с тем был очень самолюбивым и лукавым. Он немедленно начал наступательные действия, но не против Малой Азии, а против Крита, имевшего важное стратегическое значение, благодаря своему положению у края Архипелага. Население последнего состояло частью из греков, но принадлежал он персам.

Несмотря на свою значительную величину, остров был завоеван в очень короткий срок, и флот для открытия свободного пути к Понту двинулся на север, по прошлогоднему пути афинян, через Геллеспонт и Босфор до Византия, ставшего, благодаря своему благоприятному местоположению, цветущим торговым городом и важнейшею крепостью персов со времени их похода в Скифию. Появление у Византия греческого флота было настолько неожиданным для персов, что греки уже летом 478 г. до н. э. овладели городом, несмотря на его сильные укрепления, взяв при этом, кроме богатой добычи, много пленных, в числе которых оказались близкие родственники персидского царя.

Этот новый успех был гибельным для Павсания, так как его высокомерие обратилось в манию величия. Еще до этого богатая добыча Платейской битвы так вскружила голову спартанцу, воспитанному в строгости и простоте, что он начал считать себя выше всех союзников и вести разнузданную жизнь.

Как завоеватель Крита и Византия, он возомнил о себе еще больше. Получив несметную добычу и пристрастившись к восточной роскоши, он уже был не в состоянии вернуться к стеснительным и скромным условиям жизни своей родины. Во время стоянки флота в Византии у него возник план сделаться повелителем всей Греции при содействии персов. Для этого он, при посредстве знатных персидских пленников, отпущенных им на свободу, вошел в сношение с находившимся в Сардах Ксерксом.

Одновременно с этим он изменил свое обращение с подчиненными и, дав волю своему властолюбию, стал пороть провинившихся плетью, как будто они были его рабами. Спартанцев он, разумеется, щадил, но остальных греков третировал и налагал жестокие дисциплинарные наказания; так, например, он заставлял людей стоять в продолжение целого дня с тяжелым железным якорем на плечах. Когда Аристид упрекнул его за это, он не захотел его даже слушать.

Следствием этого было всеобщее недовольство, дошедшее, наконец, до того, что ионийцы отказались повиноваться и едва не пустили ко дну корабль Павсания вместе с ним самим. Греки обратились к Аристиду и Кимону, стяжавшим симпатии своим мягким обращением, с просьбой о защите, предложили им заключить новый союз и встать во главе его.

Те согласились, и весной 477 г. до н. э. возник новый морской союз, известный под именем делосско-аттического – маленький, но священный островок Делос, бывший некогда центром старой морской амфиктонии, имел у греков особенное значение, а потому и был выбран центром нового союза.

Одновременно с этим Павсаний, на которого в Спарту поступило много жалоб, был отозван эфорами при помощи пелопоннесской эскадры, посланной для этой цели. Он повиновался, так как к открытому выступлению еще не был готов, и поручил управление Византием и, вероятно, и Сестосом, своему единомышленнику Гонгилу. В Спарте не смогли доказать изменческих замыслов Павсания, но, тем не менее, он был смещен со своего поста, и вместо него в Византий был послан некий Докрид с маленькой эскадрой для принятия командования. Но союзники по его прибытии решительно отказались ему подчиняться, и он вынужден был вернуться со своими кораблями обратно.

Спарте уже наскучило вести войну с персами, перенесенную теперь на море, стоившую больших денег, угрожавшую новыми потерями людей и, кроме того, содействующую разложению строгих спартанских нравов. Поэтому Спарта отказалась от дальнейшего участия в этой войне, предоставив ее ведение Афинам. Таким образом, морская гегемония перешла к Афинам без борьбы и без нарушения союза, заключенного в 480 г. до н. э. в Истме. Цель Фемистокла была осуществлена: Афины достигли неоспоримого превосходства на море.

Фактически Афины обладали всеми данными для получения морской гегемонии еще при заключении истмийского союза в 481 г. до н. э., но Фемистокл решил отказаться от притязаний, несмотря на подавляющий перевес афинских кораблей над спартанскими, ради того, чтобы не нарушать согласия в деле национальной обороны.

Афинские командиры в Византии, несомненно, приняли очень охотно предложение союзников взять на себя главенство и немедленно приступили к заключению морского союза, в который под руководством Афин могли выступать, в качестве равноправных членов и не теряя своей независимости, все греческие государства. Целями союза были отражение нападений персов и защита от них всех членов союза, охрана свободы моря и морских сношений и торговли, особенно в Понте; наконец, нападение на персидские берега и грабеж их для возмещения убытков, понесенных союзниками во время персидских нашествий. Словом, союз преследовал только военные цели, тем более, что часть греческих прибрежных городов еще находилась в руках персов.

Одновременно было решено, что каждый член союза обязывался вносить известную сумму на ведение войны, как платили раньше спартанцам при ведении войны сухопутной. Государства, обладавшие военными кораблями, должны были предоставить их с командами союзу и содержать на свой счет; те же, которые не имели кораблей, облагались денежным налогом. Афины, как первенствующая держава, осуществляли верховное командование над флотом, распоряжались деньгами, имели председательское место на союзном собрании и обладали правом его созыва.

Союзный совет собирался и заседал в храме Аполлона на острове Делосе, в этом же храме хранились все ценности союза, для управления которыми имелись особые союзные казначеи. Каждый член союза имел право голоса и все вопросы (о войне, мире и пр.) решались голосованием.

Распределение налогов союзники единогласно поручили Аристиду, который своим незапятнанным бескорыстием и самоотверженностью, а также доброжелательным отношением к людям, заслужил всеобщую симпатию и любовь. Он принял это трудное поручение и, объехав всех союзников, немедленно выполнил его ко всеобщему удовлетворению. Его распределение налогов даже в следующем поколении считалось образцовым.

Матрикулярные взносы взимались через каждые четыре года. Предположения, что сумма этих взносов достигла с самого начала 460 талантов, следует признать ошибочными. В первые годы она равнялась лишь 154 талантам, и лишь через пять лет, с присоединением новых членов союза, достигла упомянутой цифры и даже превысила ее.

Для упрощения делопроизводства все члены союза первоначально были разделены на три округа: геллеспонтский, к которому принадлежали города у Геллеспонта и Босфора (за исключением Фракийского Херсонеса, а также островов Тенедос, Проконнес и Безбик в Пропонтиде); ионийский, – к которому принадлежали острова малоазийского побережья от Лесбоса до Самоса, а также вступившие в союз ионийские и эолийские города; наконец, островной округ, который составляли Делос и Кикладские острова, кроме Андроса, и Эвбея без Кариста; в этот округ не вошли, однако, мелкие острова, лежащие севернее Эвбеи вдоль греческого побережья вплоть до Фракии.

Переход гегемонии в морском союзе к афинянам изменил замыслы Павсания, которому удалось оправдаться от возведенных на него обвинений в Спарте, где он пользовался общим уважением и обладал большими связями. На триреме, предоставленной ему заимообразно городом Гермионом в Арголиде, он следующим же летом (477 г. до н. э.) вернулся в Византий, причем предпринял это по собственной инициативе. Тем не менее, Гонгил сдал ему Византий, Сестос также попал в его руки, и таким образом проход в Понт снова очутился под его контролем. Он стал вести жизнь в восточном вкусе и властвовать наподобие персидских сатрапов.

Лакедемоняне не возражали против действий Павсания, но афиняне решили выступить против него с оружием. Командование в этой экспедиции они поручили, несмотря на его молодость, Кимону, начавшему этим свою блестящую военную карьеру. Он взял Сестос и осадил Византий, который принудил к сдаче в 476 г. до н. э.

Павсаний отправился в Колонн в Троаде, откуда продолжал свои сношения с Ксерксом, подарившим его доверенному Гонгилу в тех местах большие поместья. Можно предполагать, что персы в продолжение нескольких лет намеренно удерживали Павсания, не давая развернуться его пылкому честолюбию, пока он опять не был вызван в Спарту, где были получены достоверные известия о его поступках.

Он отправился, все еще надеясь, как это ни удивительно, на свое влияние и связи. По прибытии он был немедленно арестован по обвинению в заговоре, но потом опять отпущен за недостатком улик. Наконец, в 472 г. до н. э. одному из эфоров, враждовавшему с ним, удалось найти доказательство его сношений с Ксерксом и подготовке восстания илотов. Павсаний укрылся в одном из храмов, был там заперт и уморен голодом.

После покорения Сестоса и Византия и присоединения их к морскому союзу Кимон предпринял завоевание фракийских городов, находившихся в персидских руках. Он начал с Эйона, занимавшего важное положение у устья реки Стримона. Разбив войско города, он окружил последний, намереваясь взять его голодом. Но храбрый комендант города Богис, не желая сдаваться, сжег всех оставшихся в живых, все сокровища и, наконец, самого себя на специально приготовленном костре. Афиняне решили навсегда удержать за собой этот важный пункт и высадили туда 10000 поселенцев (клерухов), перебитых впоследствии фракийцами во время похода в глубь страны.

Вслед за завоевание Эйона, осенью 476 г. до н. э. в руки Кимона перешли и прочие города на Фракийском побережье и Фракийском Херсонесе, вплоть до оборонявшегося также упорно, как Эйон, Дориска. Затем Кимон взял скалистый остров Скирос, населенный коренными его жителями – долопернами, занимавшимися морским разбоем. Они были проданы в рабство, а остров заселен афинскими колонистами.

Из Скироса Кимон вывез в Афины найденные там останки эпического героя Тезея, которому приписывалось соединение разрозненных аттических племен в одно государство. Этим поступком он вызвал большую радость у афинян и окончательно расположил их к себе. Из греческих городов Фракийского побережья и лежащих перед ним островов Фасоса и Самофракии, а также из островов Скироса, Папаретоса, Скиатоса и других, лежащих вблизи мыса Сепиаса, образован был четвертый отдел морского союза – фракийский, простиравшийся от Метоны в Пагасейском заливе до Эноса в устье Гебра (Марица).

Благодаря созданию морского союза и усилению его мощи, Аристид и Кимон в качестве людей дела стали самыми влиятельными и уважаемыми в Афинах, тогда как влияние Фемистокла стало уменьшаться.

После учреждения морского союза лакедемоняне стали стремиться к образованию противовеса быстро растущей мощи Афин, для чего сделали попытку распространить свое влияние на северную Грецию. Они намеревались завоевать обитавшее в Лариссе в Фессалии племя алеуадов, которое в свое время призвало Ксеркса к походу на греков. Весной 476 года Спарта послала через Пагасейский залив морским путем, освобожденным благодаря Афинскому флоту, свои войска в Пагасею под предводительством царя Леотехида. Из Пагасеи войска прошли по совершенно ровной местности вплоть до Лариссы, изгнали тамошнего тирана и могли бы покорить Фессалию, если бы Леотехида не подкупили алеуады, после чего он вернулся обратно. Его уличили в подкупе, судили, и ему удалось избежать казни лишь благодаря бегству.

Войско следующим летом вернулось на кораблях обратно в Пелопоннес. Поход оказался безрезультатным, хотя лакедемоняне старались использовать его для приобретения руководящей роли в дельфийской амфиктонии, что могло дать им перевес над средней Грецией. Им почти удалось достичь этого путем внесения предложения об исключении из амфиктонии фессалийцев, фиванцев и других племен, поддержавших персов, но дальновидный Фемистокл, как представитель Афин, увидел в этом предложении вред для своей страны и постарался, чтобы оно не было принято. Это, несомненно, еще более увеличило ненависть Спарты к Фемистоклу, и она приложила все усилия для того, чтобы повредить ему и, к несчастью, нашла в этом поддержку в Афинах.

Создание и содержание флота требовало больших денег и повлекло за собою полное изменение форм правления в демократическую сторону. Блестящие успехи Фемистокла, не имевшего связей среди аристократии, а в особенности же Саламинская победа, создали ему массу врагов и завистников среди этой аристократии, симпатизировавшей Лакедемону.

Обладая дальновидностью, Фемистокл давно уже понимал, что Спарта – соперник, и что Афинам придется вести с ней решительную борьбу за гегемонию в Греции. Родовая же аристократия склонялась к Спарте, с ее аристократическим образом правления, содействовавшей распространению олигархии во всей Греции явно боровшейся с демократией. Во главе этой партии встал любимец толпы – Кимон, герой победоносной войны с персами. Как аристократ, он симпатизировал Спарте и уже много лет был желанным гостем в этом государстве.

Кимон, легкомысленный в молодости, вопреки ожиданиям сделался выдающимся полководцем, хотя у него и не было того ума и дальновидности, с которыми Фемистокл вел запутанные политические дела афинского государства. Он открыто выступал против Фемистокла и приложил все свое влияние чтобы отправить его в изгнание. Этого ему удалось добиться в 473 г. до н. э., когда Фемистокл был подвергнут остракизму и удалился в изгнание.

Он удалился в Аргос, враждовавший издавна со Спартой. Приобретя там вскоре всеобщее уважение и влияние, он его использовал против Спарты и на пользу своей родины. Под влиянием Фемистокла начались войны между Спартой, Аргосом и Тегеей. Спартанцы, обладавшие лучшей военной подготовкой, победили в кровопролитных боях при Тегее (472 г. до н. э.) и Дипайе (471 г. до н. э.). Они использовали этот успех для упрочения своего положения в пелопоннесском союзе, лишив союзные войска самостоятельности, подчинив их своей власти и поставив во главе их спартанских начальников.

К этому времени относится осуждение и смерть Павсания, переписка с персами которого стала известной. Спартанцы воспользовались этим, как предлогом для того, чтобы повредить ненавистному им Фемистоклу, который и в изгнании оставался для них опасным врагом. Они отправили в Афины посольство, обвиняя Фемистокла в соучастии в преступлениях Павсания и требуя наказания его за измену.

Партия Кимона, изгнавшая Фемистокла, поверила этой клевете, несмотря на отсутствие доказательств, и совместно со спартанцами отправила людей для его ареста. Фемистокл бежал на о. Коркиру, но там не решились приютить столь опасного изгнанника, и он перебрался в Эпир, к молосскому царю Адмету. Но и там он не был в безопасности от врагов. Поэтому он отправился сухим путем в гавань Пидну в Македонии, где сел на торговый корабль, отправлявшийся в Малую Азию. По пути корабль прибило к острову Наксосу, и Фемистокл подвергся опасности попасть в руки афинян, блокировавших этот остров.

По прибытии в Малую Азию он тайно проехал в персидскую столицу, где предоставился новому персидскому царю. Артаксеркс, вступивший на престол после смерти Ксеркса, великодушно принял Фемистокла, несмотря на то, что он принес его отцу и государству больше вреда, чем кто-либо другой. Он дал ему даже в управление города Магнезию и Миус (оба на Меандре) и Лампсакузы (в Геллеспонте). В первом из этих городов Фемистокл прожил несколько лет, вплоть до 465 г., пользуясь уважением и занимаясь благотворительностью; предание гласит, что оно покончил жизнь самоубийством, когда Артаксеркс потребовал его участия в войне против Греции. Если это и выдумка, то она основана на убеждении в его искреннем и глубоком патриотизме.

Фемистокл был одарен большими способностями и обладал громадной отвагой и силой воли. Не обладая военно-морским образованием он понял истинный путь к величию своего государства. Он сумел убедить совершенно чуждый моря и морского дела народ, что его будущность лежит на море и склонить его к тяжелой морской службе. Понимая, что только флот может защитить Грецию от угрожавших ей персов, он провел закон о флоте, изыскал средства для его постройки и убедил ради этого граждан отказаться от доходов с Лаврионских рудников. Как раз ко времени появления персов флот был готов, и Фемистокл принял на себя командование им.

Перед самым началом военных действий он создал истмийский союз. Без этого союза Греция, наверное, погибла бы при всей разрозненности, близорукости и отсутствия национального чувства у отдельных независимых государств, число которых превышало сотню. Несмотря на свое превосходство и вполне понятную уверенность в себе, Фемистокл уступил совершенно неосновательным притязаниям Спарты на гегемонию на море и допустил назначение командующим морскими силами совершенно негодного для этой цели и нерешительного Эврибиада. Но и будучи его подчиненным, он всегда умел побудить его к правильным в стратегическом и тактическом отношении действиям. В минуту опасности он проявил редкое великодушие, простив и вызвав из изгнания своего злейшего врага Аристида.

Не имея боевого опыта, Фемистокл в 480 г. до н. э. выступил впервые в качестве флотоводца и выказал свои блестящие способности, выбрав очень удачно место расположения своих сил, и одержал победу при Саламине атакой с флангов, поборов в самом начале нежелание подчиненных идти в бой. В этом отношении он оказался выше всех своих современников, несмотря на то, что занимал лишь второстепенное место; его дальновидность и осмотрительность при выборе гаваней, их устройстве, а также планировке укреплений, обеспечивавших от нападений с суши Афины и Пирей, заслуживает удивления.

Он преодолел завистливое сопротивление Спарты, не считаясь с тем, что приобрел в лице этого могущественного государства опасного врага. С подобной же самоотверженностью и любовью заботился он о благе и величии своей родины.

В Фемистокле надо видеть духовного отца морского союза, – он создал морское могущество Афин и, стоя на истинном пути, достиг замечательных результатов. Благодаря своей проницательности он сразу увидел в Спарте главного врага своей родины, с влиянием которого надо было бороться, собравши все силы, и сумел это сделать, в противоположность Кимону и последующим руководителям Афин, нарушившим единство морского союза угнетением отдельных членов и растратившим его могущество на ненужные авантюры. Последним политическим успехом Фемистокла было противодействие спартанскому влиянию в средней и северной Греции, достигнутое им благодаря его дипломатической ловкости.

Вскоре после изгнания Фемистокла умер Аристид, и руководящим лицом в Афинах стал Кимон. Вскоре он предпринял поход против Кариста, единственного города на Эвбее, не принадлежавшего к морскому союзу, подчинил его и принудил вступить в союз, причем величина вступительного взноса была назначена афинянами. Есть основание предполагать, что то же самое было сделано с островом Андросом.

Этот прием, противный основам морского союза, сделался обычным в Афинах, превратившихся из первого среди членов делосско – аттического союза в повелительницу Аттики, причем, естественно, среди членов союза, ревниво оберегавших свою независимость, возникло недовольство, перешедшее вскоре в ненависть. Первым проявлением ее был выход из союза острова Наксоса, рискнувшего на такой шаг, несмотря на то, что он был один; афиняне его блокировали и покорили, совершив первое насилие над членом союза.

В 468 г. Кимон с союзным флотом в количестве 200 кораблей предпринял поход против персов, так как Ксеркс, судя по всему, готовил в Памфилии армию и флот для нового нападения на Грецию. Для этого похода Кимон велел построить триремы шире обыкновенного и со сплошной верхней палубой для того, чтобы можно было взять на судно больше гоплитов. По-видимому, он предполагал отступить от введенной Фемистоклом тактики таранного боя и вернуться к абордажному бою, чем и проявил свое незнание морского дела.

Он начал действия в юго-западном углу Малой Азии у Тропейского преддверья Карийского Херсонеса и оттуда подвинулся вдоль Карийского и Ликийского побережья до Фазелиса. Прибрежные греческие города без сопротивления переходили на его сторону, остальные города пришлось покорять. Фазелис, жители которого сперва упорно защищались, уступил довольно скоро под влиянием переговоров. Все города принуждены были вступить в морской союз;и из них и из прибрежных островов, включая Родос, был образован пятый отдел союза, карийский, насчитывавший, по крайней мере, 66 членов. Благодаря этому общая сумма взносов достигла 500 талантов.

Во время заключения договора с Фазелисом персидская армия находилась в лагере у устья реки Эвримедона в Памфилии. Эвримедон тогда был судоходен для плоскодонных трирем на протяжении 60 стадий (10,7 км), вплоть до Аспендоса. Перед устьем и в самом устье находился флот, составленный из флотов зависимых от персов государств, состоявший, по крайней мере, из 20 трирем, преимущественно финикийских; кроме того, с Кипра должны были прибыть еще 80 финикийских трирем. Не дожидаясь их прихода и соединения с флотом, Кимон, тотчас же после заключения договора с Фазелисом, неожиданно напал на стоявшие у устья Эвримедона корабли и уничтожил их. Ободренный этим легким успехом Кимон высадил войско, встретив сильное сопротивление, и штурмовал персидский лагерь. После этого он опять спешно посадил войско на корабли, чтобы встретить шедшую от Кипра эскадру раньше, чем ей будет известно о поражении персов при Эвримедоне. Это ему удалось, и эскадра, на которую он так же неожиданно напал восточнее Эвримедона, у Сиде, была захвачена целиком вместе с командой.

После этого грандиозного успеха, после которого не могло быть и речи о новом нашествии персов или о появлении в греческих водах неприятельского флота, делосско-аттический союз достиг кульминационного пункта своего развития. Его пять отделов насчитывали свыше 200 членов, обитавших от Ликии до Аттики и от Понта по всему Архипелагу. Его прямые доходы были очень велики; кроме того, большую прибыль приносила свободная торговля. Особенно возвысились Афины, начавшие мнить себя не только руководительницей союза, но его повелительницей.

Члены союза тяготились военными повинностями и налогами и часто бывали неаккуратны в уплате последних; но это стоило им независимости, так как лица, стоявшие во главе отделов, не обладали умеренностью основателей союза и обращались с членами не как с равными, а как с подчиненными. Взносы стали взыскиваться очень строго, даже при помощи насилия, и члены союза, один за другим, подобно Наксосу, стали переводиться из категории союзников в подчиненных, причем величина взноса стала определяться по усмотрению афинян. Сам Кимон в подобных случаях проявлял еще некоторую мягкость, удовлетворяясь доставлением судов без команд и денежным взносом.

Таким образом, афинский флот постепенно увеличивался и, находясь все время в действии, становился более и более могущественным. Он уже не имел противников, с которыми не мог бы справиться; все это увеличивало уверенность лиц, руководивших афинской политикой. Совещания союзников в Делосе стали созываться все реже, при том, что у Афин увеличивалось число голосов, и, наконец, созыв их прекратился.

В 454 г. до н. э. после поражения в Египте, союзная казна, под предлогом опасности, возможной при нападении на Делос неприятельского флота, была переведена из Делосского храма Аполлона в храм Афины Паллады в Акрополе в Афинах и поступила в распоряжение хозяев союза. Это фактически было концом морского союза; образовалось единое государство, управляемое афинским народом или, вернее, афинскими политиками.

Этому перевороту способствовали крупные перемены, произошедшие в Афинах. Благодаря тому, что бывшие союзники мало помалу отказались от содержания собственных флотов, последние перешли к Афинам, увеличив их флот. Вследствие постоянных войн экипажи были опытны и всегда готовы к бою, тогда как союзные государства уже не получали боевого опыта, и их жители отвыкли от тяжелой морской службы. Государственная казна пополнялась за счет взносов. Как и предполагал Фемистокл, Пирей, благодаря морскому могуществу Афин, стал вскоре торговым центром всего греческого мира на востоке, и его оживленная торговля дала заработок массе людей, как богатых, так и бедных.

Каждый чужестранец (метек), переселявшийся в Афины, по истечении известного срока должен был принять участие в защите страны и сделать соответствующий взнос. Одни метеки служили в качестве гоплитов, другие – в качестве гребцов; в 431 г. до н. э. их число превысило 10 000. Выслужившиеся метеки получали права афинских граждан.

В городе скопились большие богатства, и от былой греческой простоты вскоре не осталось и следа. Стремление к наслаждениям, безнравственность и желание хорошо пожить, не трудясь совсем или очень мало, стали всеобщими. Непомерно развились высокомерие, стремление к власти и преувеличенно высокое мнение о могуществе государства, но забывалось то, что флот, – от которого зависело могущество, благо, да и само существование государства, следовало беречь и применять с большой осторожностью. Честолюбие до того овладело некоторыми, что они стали мечтать о завоевании Сицилии, южной Италии и Египта, Карфагена и всего побережья Африки.

Все это было фатальным для Афин, которые нуждались в самоотверженных и бескорыстных людях, обладавших достаточным умом и осмотрительностью для того, чтобы держать государство и граждан на высоте положения. Необходимо было заботиться о поддержании решающего перевеса и гегемонии на море и заинтересовать в этом граждан.

Ни одна из отраслей государственного управления не требует такого умелого, непрерывного и тщательного ухода, как флот, для того, чтобы он находился на высоте своего положения и был надежным оружием.

Оба создателя морского союза, положившего начало морскому могуществу Афин, Фемистокл и Аристид, умерли почти в одно и то же время, незадолго до битвы при Эвримедоне. К этому времени относится появление личности, имя которой пользовалось в эпоху расцвета Афин почтением большим, чем чье-либо другое, но его носитель, наряду с заслугами в области искусства, памятники которого вызывают и в настоящее время заслуженное удивление всего мира, принес своей родине больше вреда, чем кто-либо другой из граждан. Это Перикл.

Он происходил из благородного рода Алкмеонидов и был сыном Ксантиппа, участника той войны, которая завершилась завоеванием Сестоса. По рождению и по духу он был аристократом. Благодаря состоятельности своих родителей он получил великолепное образование. Приученный с молодости к строгому образу жизни, он сохранил его до зрелого возраста. Он был свободен от господствовавших суеверий, так как был учеником выдающегося философа Анаксагора, который и впоследствии часто давал в затруднительных случаях советы своему ученику.

Благодаря необыкновенной убедительности своего красноречия, которым он умел очаровать народ, он достиг руководящего положения в Афинах, причем его неограниченное честолюбие сделало его очень неразборчивым в средствах. Аристократ по рождению, он с самого начала стал во главе революционной демократии, так как понимал, что будущее принадлежит демосу, а не олигархии, вождь которой, хотя и достиг уважения благодаря своим военным успехам, но, не обладая осмотрительностью и дальновидностью, не мог рассчитывать на успехи в политике.

Перикл избегал выступать публично, стараясь использовать для этого случая подходящих сторонников, в первое время чаще всего Эфиальта, честного афинского гражданина, с которым он был в дружбе. Бескорыстие Эфиальта было исключительным, но он был крайним демократом; его речи имели на народ очень большое влияние, которое он сначала употребил для свержения Кимона, а затем и ареопага.

После победы при Эвримедоне Кимон летом 466 г. до н. э. изгнал последних персов, державшихся еще у Эгейского моря, из Фракийского Херсонеса и из Дориска, долго и упорно сопротивлявшихся. Покончив с ними, он двинулся на остров Фасос, восставший против Афин вследствие спора о гаванях и доходных рудниках, лежавших напротив него на фракийском побережье. Кимон разбил фасосцев на море и, высадившись на остров, осадил и блокировал город, все еще упорно сопротивлявшийся. Фасосцы стали просить спартанцев напасть на Аттику, на что те согласились, но им помешало землетрясение, разрушившее Спарту, и восстание илотов (мессенцев, по имени которых война и названа третьей мессенской), подготовленное в свое время Павсанием. Восставшие сначала имели успех, но потом вынуждены были отступить в горную крепость Итому, на высоте 800 м, где им приходилось и раньше держаться в течение нескольких лет, так как спартанцам, не умевшим вести осаду, не удавалось их захватить.

В 463 г. до н. э., после двухлетней блокады, Кимон взял Фасос. Побежденные были вынуждены выдать свои суда, уничтожить укрепления, отказаться от владений на фракийском побережье, и уплатить военные издержки.

По возвращению в Афины Кимон, глава олигархической партии, был обвинен Эфиальтом и Периклом в подкупе македонским царем Александром, с которым тот имел возможность справиться, имея в своем распоряжении сильное афинское войско. Хотя Кимону удалось оправдаться, но прежнее уважение народа и популярность были им почти потеряны.

Лакедемоняне, не будучи в состоянии овладеть Итомой, обратились за помощью не только к пелопоннесским государствам, но и к своей ненавистной сопернице – Аттике. Кимон, явный сторонник Спарты, несмотря на нежелание сторонников демократии, решил оказать спартанцам помощь, что доказывает недостаток у него политического такта и ума; ему удалось добиться этого, вероятно, не без коварной поддержки своих личных врагов, и в 462 г. до н. э. он сам был послан в Итому во главе 4000 гоплитов.

Но и он не мог ничего поделать с неприступными высотами; к тому же спартанцы, услышав, что афинская демократия симпатизирует мессенцам, отнеслись к Кимону с большим подозрением и вскоре попросили его уйти обратно. На обратном пути через Истм коринфяне обошлись с ним очень высокомерно.

Все это уязвило афинское самолюбие и еще более повредило популярности Кимона. Между тем Эфиальт и Перикл использовали отсутствие Кимона для нанесения удара ареопагу, этому краеугольному камню Солоновской конституции.

Уже в продолжение нескольких лет они неоднократно обвиняли членов этого высокого собрания в злоупотреблении властью (взяточничество) и добивались наказания, что дискредитировало ареопаг. Им удалось привлечь народ, необходимый для совершения переворота, путем подкупа судей, раздачи за счет государства билетов на зрелища, а также путем многочисленных наймов служащих, особенно низших (например, 500 сторожей на верфи и 50 в крепости); не ограничиваясь этим, они подкупили войско, всадников, стрелков, как конных, так и пеших, морских солдат, команды 20 сторожевых кораблей и двухтысячные гарнизоны в союзных городах.

Низшие слои населения стали стремиться к занятию судейских мест и должностей присяжных, так как с непомерным увеличением числа процессов росло и число судов. Вскоре дело дошло до того, что все низшее население стало жить на счет казны, что и нужно было Периклу. У ареопага, совести государства, отнимались права одно за другим. Судебные функции были переданы частью совету 500, частью народному собранию, так что от Солоновского учреждения осталась одна лишь тень.

Когда Кимон задумал восстановить ареопаг в своих правах, Периклу удалось с помощью остракизма добиться его изгнания.

В это время Эфиальт, возбудивший сильную ненависть, пал от руки убийцы, и Перикл остался один во главе руководящей демократической партии. Афины вышли из истмийского союза, в котором до сих пор номинально участвовали лакедемоняне, и заключила союз с их врагами – Аргосом и Фессалией; таким образом возник союз государств, враждебных Спарте, под предводительством Афин.

К счастью для Спарты, мессенская война вскоре окончилась, так как мессенцы, при условии свободного пропуска, согласились очистить Итомские высоты. Афиняне поселили их в Навпакте в Коринфском заливе. Этот город, взятый ими незадолго до этого у локрийцев, был очень важен в случае морской войны, так как давал возможность запереть Коринфский залив. Коринфянам это обстоятельство было неприятно, но еще неприятнее было другое: Мегара, бывшая с ними в постоянной вражде, не получив помощи от спартанцев, вышла из пелопоннесского союза и примкнула в 459 г. до н. э. к Афинам, которые заняли Мегару и ее гавани – Пагаю в Коринфском и Низаю в Сароническом заливах, выстроили длинные стены от Мегары до Низаи, чем отрезали коринфянам путь в Беотию и Аттику, словом, закрыли доступ из Пелопоннеса в Среднюю Грецию. Это сделало неизбежной войну между Афинами и Коринфом, а, следовательно, и главою пелопоннесского союза – Спартой. При этом угрожающем положении обязанностью афинского правительства было содержание всех боевых сил в готовности к решительной битве со Спартой и враждебными морскими державами – Коринфом и Эгиной.

В это время к Афинам обратился за помощью ливийский князь Инар. Незадолго до этого он подготовил к восстанию тяготившийся персидским игом Египет, покоренный еще в 485 г. до н. э. Камбизом. Заручившись готовностью и согласием Египта, Инар, однако, чувствовал себя не настолько сильным, чтобы воевать с персами. Рискованные операции в отдаленном Египте нисколько не затрагивали непосредственных интересов Афин. Тем не менее, в конце лета 459 г. до н. э. по распоряжению Перикла или, по крайней мере, с его ведома и согласия, союзный флот из 200 трирем (то есть с командным составом около 40 000 человек), участвовавший в походе на Кипр, отплыл в Египет.

Трудно сказать, что послужило причиной столь легкого согласия Перикла; было ли это желанием угодить жаждавшему героических деяний демосу, корыстолюбию и жажде наслаждений которого он потворствовал и раньше ради личных интересов, или же он престо не представлял себе всех опасностей предприятия, – тем не менее, в конце лета 459 г. до н. э. флот вышел из Греции и прибыл в Египет как раз в то время, когда восставшие разбили в дельте Нила у Папремиса персидское войско под начальством брата Ксеркса Ахемена, который пал в бою.

После этого началась осада главного города, Мемфиса, частью которого еще владели персы. Результатом осады было занятие всего города, за исключением цитадели – Белой крепости. Союзный флот, вошедший осенью в Нил, уничтожил находившуюся у Мемфиса персидскую эскадру из 80 кораблей и овладел рекой. Но осада цитадели затянулась. Тем временем Артаксеркс собрал новое войско и флот из 300 кораблей под начальством Мегабаза и двинул их в начале 456 г. из Киликии в Египет.

Предварительно он отправил в Спарту послов с большими деньгами, с целью побудить спартанцев напасать на афинян, но это не удалось. Египетское войско и афиняне были разбиты персами в решительной битве и изгнаны из Мемфиса, причем афинский полководец Хармантид был убит, а оставшееся войско вместе с флотом загнано неподалеку от Мемфиса в Канопский рукав Нила в вершине дельты и окружено у острова Просопитиса, где он подверглось 18-месячной блокаде.

Когда обмелела река, Мегабаз отвел каналом воду из рукава, афинские корабли очутились на суше, и персы смогли свободно перебраться на остров. Афиняне сожгли свои корабли и сдались, выговорив себе право свободного ухода; уцелело только 6000 человек. В 454 г. до н. э. они прошли через Ливию в Кирену, совершив путь в 460 морских миль. Во время перехода число их еще уменьшилось, и на родину вернулась лишь малая часть. В то же время новая афинская эскадра в 50 кораблей, посланная на смену в Египет, не зная об участи первой, подверглась при входе в один из нильских рукавов нападению персов, и лишь нескольким триремам удалось выбраться обратно в море и вернуться на родину. Так кончилась это необдуманно начатое предприятие, поглотившее свыше 200 трирем и почти все обученные команды, то есть боевые силы, которые могли бы быть применены с гораздо большей пользой в войне, опять начавшейся в Греции.

Эта война между Коринфом и Афинами началась одновременно с отбытием флота к Кипру и в Египет (в 459 г. до н. э.). Афины стремились обосноваться в Галиее, маленькой гавани на южной оконечности полуострова Арголида, овладение которым могло принести значительную пользу в случае действий в лаконских и пелопоннесских водах. В сражении с коринфскими и эпидаврскими войсками афиняне вышли победителями, но предприятие было начато с недостаточными силами, поэтому в дальнейшем оно не имело успеха. Вслед за тем пелопоннесские морские государства стянули против афинян все свои флоты. Но Афинам, находившимся в расцвете своего могущества и еще располагавшим, несмотря на отправку своих главных морских сил в Египет, достаточно сильной эскадрой, удалось разбить пелопоннесцев около острова Кекрифалейя, приблизительно в 4 милях западнее острова Эгины, который только после этого вступил в войну.

Эгиняне, издавна сильные на море, уже в продолжение нескольких десятилетий считали Афины своим самым опасным врагом. Флот эгинян, соединившись с коринфским и эпидаврским, встретился в 458 г. до н. э. с усиленным союзниками афинским флотом, находившимся под главным начальством Леокрита, и был совершенно разбит. Афиняне захватили не менее 70 кораблей, высадились на Эгине и осадили город. Пелопоннесцы поспешили на помощь. Спартанцам удалось перебросить в город 300 гоплитов, и это затянуло осаду. Коринфяне, воспользовавшись тем, что Афины, занятые Эгиной, не могли вполне располагать своим флотом, напали на союзную с Афинами Мегару для отвлечения их от осады Эгины. Последнее, однако, не удалось; не отзывая от Эгины своих войск, афиняне на скорую руку собрали войско из оставшихся в городе стариков и молодежи и двинули его против коринфян. Первая битва окончилась вничью, но в следующей афиняне победили и нанесли врагу при отступлении большой урон.

В это же время, то есть в 458 г. до н. э., афиняне, несмотря на вызванное военными операциями напряжение всех сил, начали постройку задуманных еще Фемистоклом длинных стен от города к гаваням. Несомненно, это предпринято было в ожидании нападения пелопоннесцев. Одна из этих стен тянулась на протяжении 7,1 км от города до Пирея, а другая на протяжении 6,8 км до оконечности мыса, ограничивающего Фалеронский залив, служивший гаванью. Обе стены были настолько толсты и высоки, что могли противостоять любой осаде и делали Афины с гаванями неприступной крепостью. Площадь, ограниченная этими стенами, была настолько обширна, что могла вместить население всей Аттики.

Лишь в 457 г. до н. э. в войне приняли серьезное участие спартанцы, ослабленные землетрясением и мессенской войной. В начале этого года фокейцы начали и стали угрожать Дориде – родному городу лакедемонян; последние, собрав для его защиты сильное войско, в котором одних гоплитов насчитывалось до 11 500 человек, переправили его, как можно думать, через Коринфский залив. Это, разумеется, ускорило ход операции, но возвращению войска морским путем помешало появление афинян в Коринфском заливе. Дорога по суше была также блокирована: афиняне держали в своих руках Мегару, Пагаю и Геранейские проходы, и таким образом доступ на перешеек был закрыт. Поэтому пелопоннесское войско осталось в Беотии, расположившись лагерем у Танагры, на расстоянии лишь одного дневного перехода от Афин.

Спартанцы, имея целью свергнуть демократическое правительство в Афинах и помешать сооружению длинных стен, завели предательские сношения с олигархической партией, которой прежде руководил Кимон. В противовес Афинам они восстановили в Беотии гегемонию Фив.

Почувствовав опасность, афиняне выступили им навстречу со всеми своими сухопутными силами и союзниками, всего в количестве 14 000 человек. Кимон, вернувшийся из изгнания, просил позволить ему участвовать в войне с лакедемонянами, но его услуги были отвергнуты. В последовавшей жестокой и кровопролитной битве при Танагре сторонники Кимона были перебиты до последнего человека. Но в конце концов, афиняне были побеждены, после чего на сторону неприятеля перешла бывшая с ними в союзе фессалийская конница. Пелопоннесская армия, понесшая большие потери в бою, не воспользовалась победой, а прошла лишь беспрепятственно через перешеек на родину, опустошив по пути Мегару.

Сознавая опасность соседства Беотии и Фив, Перикл решил заключить мир со Спартой. Вызванный по его предложению из изгнания Кимон был послан в качестве посредника в Спарту, но ему удалось добиться лишь выгодного для спартанцев четырехмесячного перемирия. Вследствие этого афинское войско под начальством Миромида выступило уже через два месяца в поход и разбило беотийцев при Энофите, близ Танагры; стены города были срыты до основания. Афиняне завладели Беотией, за исключением Фив, Фокидой и опунтийской Локридой; после чего они закончили постройку длинных стен, чем обезопасили свой город от внезапного вторжения.

К концу года Эгина была вынуждена сдаться, выдать свой флот, срыть стены и обязалась платить дань. Вероятно, уже следующей весной в 456 г. до н. э. афиняне взяли Трезену в Арголиде, а затем, в союзе с аргосцами, победили спартанцев при Ойное; но это не имело последствий.

Поражения и большие потери при Танагре и в других боях и неудачные операции флота в Египте в 459 году не помешали Афинам послать летом 455 г. до н. э. флот с десантными войсками под общим командованием Толмида в большой поход вокруг Пелопоннеса. Толмид обложил данью остров Киферу (теперь Цериго), овладел лакедемонским военным портом Гитейоном и сжег верфь, после чего направился в Коринфский залив, где взял основанную коринфянами гавань Халкиду, расположенную против Патраса и, наконец, высадился вблизи Сикиона, разбил в сражении сикионцев, а затем возвратился в Афины.

Помимо этого, в 454 г. до н. э. афиняне предприняли еще один поход, но не в Спарту, а в отдаленную Фессалию, для того, чтобы вернуть трон изгнанному оттуда царю и приобрести там влияние. Они дошли до Фарсала, но не смогли взять город, и вынуждены были вернуться, не достигнув никаких результатов.

В период от поражения при Танагре и до этой последней неудачи афиняне одержали несколько крупных побед, хотя и не нанесших ущерба Спарте и ее не ослабивших.

Известие поражении в Египте произвело самое удручающее впечатление в Афинах, где стали опасаться возможности скорого персидского нашествия, поскольку в Египте освободились большие силы персов. Афиняне, прежде всего, позаботились о безопасности сокровищ союза, находившихся на острове Делосе; хотя, возможно, что это было лишь предлогом для овладения сокровищами. Так или иначе, в конце 454 г. до н. э. афиняне перевезли эти сокровища из Делоса к себе и поместили их в храме Афины Паллады в Акрополе.

Таким образом, свелось на нет основное положение аттического союза, превратившегося теперь в афинскую империю. Этим еще более увеличилась прежняя ненависть союзников к Афинам, тем более что правительство, забрав в свои руки средства союза, еще настойчивее стало диктовать законы. Только немногие союзники, такие как Самос, Хиос и Лесбос, выставлявшие по требованию Афин вооруженные корабли, сохранили свою олигархическую форму правления, несмотря на благоволение Афин к демократии.

В остальных союзных городах форма правления устанавливалась афинянами; в некоторых городах даже были расположены афинские гарнизоны с афинскими начальниками, становившимися фактически правителями, хотя наряду с ними имелись «наблюдающие» из числа граждан. Тяжбы между членами союза стали представляться на решение афинского суда, чем уничтожилось равенство всех членов перед законом. Несмотря на угрожавшую опасность решительной борьбы между Афинами и Спартой, в союзе не было ни внутреннего единства, ни силы. Единение всех сил, осуществление которого удалось Фемистоклу в 480 г. до н. э. путем основания истмийского союза для борьбы с персидской опасностью, отошло в область преданий.

Опасения появления персидского флота в греческих водах оказались совершенно неосновательными. Несмотря на это, афиняне бездействовали и не предпринимали ничего против другого врага, более близкого и более опасного. Лишь через год в конце лета 453 г. до н. э. Перикл лично во главе флота и десантных войск предпринял морской поход из порта Пагаи в Мегаре в Коринфский залив, хотя этот поход и не мог иметь большого значения. Высадившись у Сикиона, Перикл разбил выступивших навстречу сикионцев, после чего быстро посадил союзные ахейские войска на корабли и направился к берегу Акарнании, лежавшей напротив, где осадил важный торговый город Ойниаду, расположенный у болотистого устья реки Ахелоя. Осада была безрезультатной, и к осени он вернулся в Афины, не достигнув успеха.

Сведений о значительных операциях за время от 452 до 450 гг. до н. э. не имеется; вероятнее всего, что военные действия временно прекратились по причине обоюдного утомления. В 450 году значительно уменьшились размеры взносов. Тем временем Перикл занялся другими, более дальновидными замыслами, и поэтому в начале 449 г. до н. э., опять при посредстве Кимона, было заключено со Спартой пятилетнее перемирие, продолжавшееся не дольше трех лет. Одновременно с этим Спарта заключила мир на 30 лет со своим старым врагом Аргосом, бывшим в союзе с Афинами, поэтому последние оказались изолированными.

В это время персы настолько оправились после вторичного завоевания Египта, что выступили из Киликии и начали угрожать соединенными финикийским и киликийским флотами острову Кипру, среди жителей которого было много греков. Несмотря на то, что удержание греческого владычества на этом острове было национальным общегреческим делом, Спарта не приняла участия, предоставив действовать афинянам, которые опасались, что с переходом острова к персам последние начнут угрожать союзникам Афин в Малой Азии и на островах и положат конец свободе мореплавания.

Печальный опыт последней войны с персами не остановил афинян, и они снарядили флот в 200 кораблей, не считая союзных. Командование было поручено старому врагу персов, Кимону, который летом 449 г. до н. э. пошел с флотом к Кипру. Несмотря на опасность, он выделил 60 кораблей для поддержания Амиртиая, укрепившегося в болотах нильской дельты. С остальными силами Кимон прежде всего взял один из городов на западном побережье Кипра, после чего приступил к осаде Китиона, расположенного на южном побережье и находившегося под властью одного финикийского князька. Во время осады, которая затянулась, Кимон умер, приказав, чтобы его смерть скрыли, а тело спрятали на судне. Вскоре после его смерти флот, у которого истощились запасы провианта, снял осаду и, с телом Кимона на одном из судов, направился к городу Саламину на восточном побережье острова. Здесь произошла встреча с соединенным финикийско-киликийским флотом, и греки, разбив его сначала на море, а затем уничтожив успевших высадиться на берег персов, одержали победу, подобную одержанной 19 лет назад Кимоном при Эвримедоне. После этого флот, с присоединившейся к нему эскадрой из Египта, вернулся на родину.

После смерти Кимона главою олигархической партии, дружественной Спарте, сделался его родственник Фукидид (не историк), строгий аристократ из хорошей семьи, горячо любивший родину, признанный всеми за одного из лучших граждан Афин. Добившись популярности умением убеждать речами народ, он выступил как политический противник Перикла и добился изгнания его старого друга и учителя, философа Анаксагора, учение которого казалось ему опасным. Фукидид успешно боролся против некоторых гибельных для государства ультра-демократических идей, но, тем не менее, по своему влиянию на народ он никогда не мог подняться до уровня Перикла.

Во время перемирия между Спартой и Афинами начались никем более не сдерживаемые раздоры и войны между отдельными греческими государствами. Фокейцы, бывшие в союзе с Афинами, и ойнофиты завладели в начале 448 г. до н. э. важной греческой святыней – Дельфами, откуда и название этой войны – священная; спартанцы, желая утвердить свою гегемонию и укрепиться в средней Греции, послали туда войско, взяли город и возвратили его дельфийцам, сделав его независимым, после чего вернулись обратно. Это выступление являлось вмешательством в сферу влияния Афин. Перикл собрал армию, но, не желая нарушать перемирия, не начал действий против спартанцев, а направился немедленно после их ухода (летом 448 г. до н. э.) в Дельфы и вернул их обратно.

После этого он преступил к приведению в исполнение своих крупных планов, по-видимому, уже давно задуманных. Первым из них был план образования из всех греческих городов и государств Эллинистического союза, – мысль утопичная, при требовательности и упорной враждебности спартанцев; союз имел целью восстановление уничтоженных персами в 480 г. до н. э. святынь, а также охрану безопасности мореплавания. По предложению Перикла для приглашения на совещание по этому поводу, были разосланы, впрочем, без успеха, 20 послов во все греческие города афинского государства, среднюю Грецию, Пелопоннес и Азию.

Второй план состоял в восстановлении святынь, разрушенных в Афинах и других городах. Еще Фемистоклом был заложен фундамент храма Афины Паллады на Акрополе, но храм не был достроен. По инициативе Перикла и был окончен этот храм, названный Парфеноном, затем выстроен еще один и возведены многие колоссальные постройки, как, например, Пропилеи в Акрополе, храм Тезею у его подножия и т. д., причем Перикл привлек к этому делу лучших художников Греции, таких как Фидий, и не жалел денежных затрат.

В сравнительно короткое время ему удалось создать грандиозные постройки, остатки которых теперь, спустя более чем два тысячелетия, еще возбуждаю всеобщее удивление и считаются непревзойденными. Эти сооружения еще более увеличили популярность Перикла. Постройки эти стоили таких громадных денег, что вряд ли какое иное государство могло бы их возвести. Такие расходы не могли быть покрыты средствами государства, хотя они были и очень большими благодаря широкому развитию торговли. Заработная плата, установленная Периклом, привлекала граждан низших классов, и число их росло благодаря наплыву чужих рабочих, торговцев, матросов и т. п.

Чтобы ограничить рост населения, Перикл еще раньше издал закон, по которому полное афинское гражданство могли получать лишь те лица, у которых и отец и мать были коренными афинянами. Кроме того, он стал поощрять выселение целых тысяч граждан беднейших классов в качестве клерухов в чужие края. Их колонии становились базами для афинского флота и торговли, содействуя поднятию престижа Афин, который начал падать после неудач в Египте и потери Кипра.

В 447 г. до н. э. Перикл сам отвез 100 клерухов в Фракийский Херсонес, чтобы защитить этот важный полуостров, лежащий на пути в Понт, от разбойничьих нападений. Для этой цели он восстановил сооруженную Мильтиадом стену в Булаире и одновременно свел до минимума дань Афинам, которую платили города полуострова, чем заслужил от них название спасителя. На островах Лемносе и Имбросе, лишь слабо заселенных Мильтиадом, он учредил самостоятельные афинские общины. Одновременно с ним Толмид привез 1000 афинских клерухов на остров Эвбею, где высадил их около Гистиайи, жителей которой он изгнал за убийство команды афинского торгового корабля; новое поселение получило название Ореос, почему и пролив получил название Орейского. Кроме того, Толмид увеличил число афинян в Халкидике и Эретрии, в противовес олигархической партии. Вскоре после этого были поселены 500 клерухов на острове Наксосе и 250 на Андросе; наконец, в 446 г. до н. э. была образована новая колония Бреа у устья Стримона. Все города должны были предоставить афинским клерухам безвозмездно землю, за что им была уменьшена дань.

Расходы по сооружению храмов были настолько велики, что доходы Афин шли почти целиком на уплату рабочим. Несмотря на все протесты Фукидида, Перикл взял деньги из союзных сумм, нарушив сделанное при заключении аттического союза постановление, по которому эти деньги предназначались на военные расходы; Перикл смотрел на Афины, как на столицу греческого государства и считал, что его постройки являются достоянием всей Греции.

Наряду с этим Перикл заботился о воссоздании ослабленного неудачными войнами флота и сооружении достаточного количества ангаров для судов, а также и об устройстве гаваней, особенно Пирея, ставшего мировым портом; начато было строительство второй стены от Афин к Пирею, на расстоянии 180 м от старой. Обе параллельные стены образовывали безопасный путь от Пирея в Афины, благодаря чему Фалерон, в котором под прикрытием сильного неприятельского флота можно было высадить армию вне стен, потерял свое значение как торговый порт.

Мир со Спартой поддерживался только внешне: уже в 447 г. до н. э. в Беотии началось опасное олигархическое движение против Афин, которое необходимо было быстро подавить. Вследствие этого Толмид летом 447 г. до н. э. вступил в Беотию, но лишь с небольшим войском. Он взял Херонею и пробился до Орхомена (у западного конца озера Копаиды).

Обратный путь оказался отрезан; войско подверглось нападению у Коронеи и было уничтожено, все оставшиеся в живых попали в плен, в том числе много знатных афинян. Этому поражению Афины обязаны потерей Беотии; повсюду, кроме Платеи, восторжествовали враждебные олигархические партии; сообщение Аттики с Фокидой и Локридой было прервано. Вслед за этим, летом 446 г. до н. э. поднялась против Афин Эвбея, а за ней, при поддержке Коринфа, Сикион и Мегара, где были перебиты афинские гарнизоны. Лишь гавани Пагая и Низая остались за Афинами.

Лакедемоняне использовали это затруднительное положение афинян для возобновления открытой войны с ними. Летом 446 г. до н. э. они отправили в Аттику сильное войско под начальством молодого царя Плейстонакса. Перикл, переправившийся на Эвбею с войском для подавления там восстания, спешно вернулся и тем предотвратил нападение на Афины, в то время как Аттика была уже занята и опустошена вплоть до горы Эйгалеи. До битвы, однако, не дошло; вероятно, что Периклу удалось побудить Плейстонакса к отступлению путем подкупа. Насколько это достоверно, сказать трудно, однако спартанское войско вернулось в Пелопоннес, где Плейстонакса и его ментора (руководителя) обвинили во взяточничестве, после чего оба отправились в изгнание. Перикл, вернувшись на Эвбею, быстро подчинил остров, и обошелся с городами очень сурово.

Уже после поражения Толмида при Коронее Перикл понял необходимость отказаться от видов на гегемонию в Средней Греции, получив вместо нее обратно своих пленных. Влияние Перикла сильно уменьшилось; карийские и ликийские государства, а также часть ионийских государств в глубине Малой Азии отказались от участия в союзе. Другие стали подумывать о восстании. Поэтому величину взносов пришлось сильно уменьшить, и Перикл в 446 г. до н. э. принужден был добиваться тридцатилетнего мира.

В конце войны, длившейся 15 лет, Афины должны были отказаться от всех своих приобретений в Пелопоннесе: Низаи, Пагаи, Трезены и Ахайи, вновь признать самостоятельность Эгины и предоставить каждому греческому городу право присоединиться по желанию к пелопоннесскому или к аттическому союзу.