Соперничество Венеции с турками

Другим событием было первое военное выступление турок на море, влияние которого, если судить по теперешнему масштабу, тоже сказалось не скоро.

Уже в 717 и 718 гг. на Средиземном море появились большие турецкие флоты, доходившие до 800 судов, которые под начальством Сулеймана блокировали Константинополь, но вынуждены были отступить с большим уроном, нанесенным им брандерами и греческим огнем (это была горючая жидкость, плававшая на поверхности воды и состоявшая из серы, селитры, нефти и смолы, которую можно было погасить только уксусом или землей). Брандеры уже не в первый раз встречаются в истории морских войн, а при помощи греческого огня византийцы в позднейшие времена не раз одерживали крупные успехи над русскими морскими отрядами.

После финикийцев, греков, карфагенян, римлян, венецианцев и генуэзцев, на Средиземном море появился новый народ – турки, которые вскоре доказали свое могущество; началась упорная борьба на море между востоком и западом, которая продолжалась много веков и повлекла за собой самые разнообразные последствия и перемены. Культура, торговля, судоходство и военное искусство Востока и Запада Европы должны были на берегах Средиземного моря вступить между собой в состязание за будущее господство. Турки вышли из глубины Азии, с Алтайских гор, откуда переселились сперва в северную Персию, а затем в Малую Азию, и здесь, начиная с конца XIII столетия, вступили в победоносную борьбу с Византийской империей. В середине XIV в. они переправились у Галлиполи через Дарданеллы и перешли в Европу; у Константинополя они потеряли 32 корабля из 36-ти, от Родоса они также были отражены с большими потерями. В 1352 г. флот их, состоявший из 42 судов, был разбит 15 венецианскими кораблями у Галлиполи.

Тем не менее, на суше они дошли в царствование Мурада I до самых Балканских гор; в 1365 г. Адрианополь, взятый еще в 1361 году, сделался турецкой столицей, и византийский император в 1381 г. вынужден был согласиться выплачивать туркам дань. В 1401 г. султан Баязет атаковал Константинополь с суши, но взять его не смог, так как совершенно не имел флота. В это время победоносное наступление монгольского правителя Тимура (Тамерлана) заставило его возвратиться в свои владения – в Персию, Сирию и Малую Азию, и таким образом, гибель Византии была на некоторое время отсрочена. Второй штурм Константинополя, произведенный в 1422 г. Мурадом II, также не имела успеха, так как город был очень сильно укреплен; тогда турки попытались распространить свое владычество в сторону Германии и вторглись в Штейермарк и в Венгрию, где были отражены Иоганном Гуниадом.

Впоследствии Махмуд II, столь же энергичный, как и осторожный полководец и выдающийся правитель, снова атаковал Константинополь, но уже не с одной армией, а и с многочисленным флотом, в котором было будто бы до 400 кораблей. Город не мог устоять против решительной атаки с моря и с суши и пал в 1453 г. Благодаря своему исключительно благоприятному местоположению, он тогда же был сделан столицей османской империи. Несколько лет спустя на Дунае, у Белграда, были собраны 250 турецких галер, которыми, однако, не только не удалось, одержать верх над неприятелем, но наоборот, большинство их было уничтожено или взято в плен.

Одним из первых дел Махмуда II было восстановление военной гавани в Золотом Роге, которая была построена еще при императоре Юстиниане и совершенно разрушилась за время бестолкового хозяйничания византийцев. Обеспечив таким образом выстроенному им флоту отличную операционную базу, он положил начало турецкой силе на море, которая до самого XIX века играла выдающуюся роль, и которая насчитывает в своей истории не одну славную страницу.

Успехам Турции в значительной степени способствовала острая зависть между Венецией и Генуей, которые до тех пор на востоке были господами на море. В то время, как вся Европа и весь христианский мир были повергнуты в ужас падением Византии и новым победоносным наступлением ислама на Европу, а папа взывал к новому Крестовому походу на мусульман, посланники обеих христианских торговых республик – Венеции и Генуи, наперебой старались угодить султану и заслужить его расположение. Султан брал от того и от другого все, что можно было взять, но со своей стороны делал лишь ничтожные уступки. Впрочем, настоящее его отношение к ним проявлялось не в его словах и не в торговых договорах, а в его действиях.

Он выстроил существующие до настоящего времени укрепленные замки в Дарданеллах и вооружил каждый из них 30 орудиями самого крупного калибра, не считая мелких орудий, так что с тех пор ни один корабль без его разрешения не мог пройти через Дарданеллы; таким образом, он сделал торговлю с Мраморным морем, Константинополем и Черным морем своей монополией, которая при надлежащей организации должна была дать ему громадные выгоды, так как в те времена через Черное море шла торговля не только прибрежных стран, но и торговля Персии и всей Средней Азии.

Затем турецкий флот начал завоевывать острова Архипелага, из которых некоторые принадлежали Венеции, а другие имели собственных правителей. К 1479 г. были завоеваны Аргос, Негропонт, Лемнос; около 1500 г. – Модон и Корон. Дольше всех держался Родос, тогдашнее местопребывание ордена Иоаннитов, которые защищались с величайшим упорством; атаки на этот остров происходили в 1486 и 1506 гг., и только в 1522 году, при Сулеймане II, после долгой осады с моря и с суши, он попал в руки турок. При этом флот, как и при завоевании Греции, оказал им громадные услуги; надо заметить, однако, что и офицеры и матросы, так же, как и строители судов, были не турки, а люди греческого происхождения или венецианцы. Самым замечательным предводителем турок на море был Хайретдин или Барбаросса, греческий ренегат родом с Митилены. Вначале он был морским разбойником, затем стал вести в крупном масштабе войну в собственных интересах, и, наконец, поступил на службу к туркам, у которых постепенно достиг звания бекляр-бека , т. е. главнокомандующего всеми турецкими морскими силами. В 1517 г. он завоевал часть африканского берега с Алжиром, и в качестве владетеля этой страны сделался вассалом Порты; он начал постоянно производить нападения на побережья Испании, Франции и вообще всей западной части Средиземного моря, и неоднократно вступал в удачные бои с христианскими флотами – он сражался даже против знаменитого генуэзца Андреа Дориа, который считался первым моряком своего времени.

В 1533 г., когда ожидался большой поход Карла V против Туниса, султан Сулейман (Селим), не находя в числе своих приближенных искусного предводителя для своего флота, вызвал Хайретдина в Константинополь и назначил его бекляр-беком . В качестве главнокомандующего флотом он повел из Дарданелл войну против Карла V, генуэзцев и венецианцев с большой смелостью и, большей частью, с успехом, так что сделался грозой всех прилежащих к Средиземному морю стран. В последний свой поход он вышел из Константинополя с флотом из 110 галер и других судов, собрал контрибуцию с итальянского побережья, и вместе с французской эскадрой (Франциск I состоял в тесном союзе с турецким султаном) захватил Ниццу; после этого он стоял долгое время в Тулоне и умер два года спустя, в 1546 г.

Упомянутый выше поход Карла V в Тунис, в котором участвовало всего до 500 кораблей, завершился удачно; Хайретдину едва удалось бежать в Алжир; победителю досталось 100 кораблей и 300 тяжелых орудий. Один из кораблей Карла V, «Санта Анна», отличавшийся необыкновенно большими размерами, имел, будто бы, свинцовую броню, которая отлично предохраняла его от неприятельских снарядов.

Союз Франции, вернейшей дщери христианской церкви, с турками не был случайным, но продолжался в течение долгого времени и именно этому обстоятельству турки были главным образом обязаны своими успехами на море, так как они не были бы в силах противостоять всем соединенным христианским флотам, а кроме того военная гавань Тулон в западной части Средиземного моря, конечно, имела для них громадную ценность в качестве опорного пункта. Благодаря этому завоевания турок распространялись все дальше. В 1560 г. Андреа Дориа с большим флотом был неожиданно атакован и совершенно разбит у острова Джербе (между Тунисом и Триполи, в Малом Сырте, недалеко от берега) капудан-пашой Пиали (кроатским ренегатом); спаслось только несколько кораблей, которые вместе с экипажем были взяты в плен турками при захвате острова. После этого турки оказались полными хозяевами на Средиземном море.

Какова была в те времена безопасность на этом море, можно судить по одной жалобе, разбиравшейся в том же году в кортесах в Толедо: в жалобе этой говорилось, что редко какому-либо купеческому судну удавалось уйти от разбойников, вследствие чего морская торговля пришла в совершенный упадок; все испанское побережье от Перпиньяно и до португальской границы постоянно находилось под такой угрозой пиратских набегов, что на расстоянии 15-ти морских миль от берега никто не решался строиться, и вся полоса земли оставалась необработанной.

Нападение, произведенное турками с большими силами на Мальту, было отражено не флотом, а необыкновенно храбрым сопротивлением рыцарей – Иоаннитов, которые после утраты Родоса переселились на Мальту со своим гроссмейстером Жаном де Валеттой (по его имени гавань Мальты названа Ла-Валетта). Форт Св. Эльма был уже захвачен турками, но овладеть замками св. Ангела и св. Михаила в гавани они никак не могли, так как несмотря на все усилия, им не удалось разбить цепь, запиравшую гавань. Неприятельского флота ввиду не было и турецкий флот мог действовать с полной свободой. Так далеко на запад турки после этого уже никогда не заходили.

Огорченный неудачей, Селим стал искать другого объекта для нападения и обратил взоры на восток (что было совершенно непоследовательно), где Кандия и Кипр находились еще во власти Венеции. 12 сентября 1569 г. внезапно возникший на верфи в Венеции пожар уничтожил все постройки, пороховой склад флота взлетел на воздух и причинил громадные разрушения; из числа галер сгорело только четыре, но молва говорила, будто бы погиб весь венецианский флот. По совету своего любимца, еврея Иосифа Мази, султан счел удобным воспользоваться этим моментом и потребовал от венецианцев уступки острова Кипра.

Венецианцы вели уже в течение ста лет с перерывами вялую войну с турками, без всякой энергии, при чем преследовали только второстепенные задачи. Во главе государства стояли тогда крупные купцы, которые совершенно не понимали того значения, какое имеет господство на море, и поэтому не умели направлять политику сообразно действительным интересам государства, а заботились только о выгодах текущего момента. Никакой определенной линии в политике у них, как и раньше, не было, и они были всегда готовы продать а деньги свою помощь, или за деньги же купить себе мир, хотя бы на самых возмутительных условиях. В средствах недостатка у них не было, а искусных моряков они могли добыть в любом количестве на своем торговом флоте или в своих заморских владениях, состоявших сплошь из островов и береговых областей – Далмации, Иллирии и пр. Не могло быть недостатка и в даровитых предводителях, если бы только им была дана возможность выдвинуться.

Венецианцы, однако, не понимали, что только могущество на море может действительно обеспечить безопасность торговли, и не оценивали надлежащим образом грозившей им со стороны турок опасности. Вместе с тем, будучи от природы мало склонны к военному делу, венецианцы боялись крупных расходов на флот. Вследствие этого, Венеция с каждой новой войной теряла часть своих владений на востоке; однако предъявленное Селимом грубое требование уступить Кипр Венеция решительно отвергла, вследствие чего Селим, не долго думая, объявил ей войну.

Война эта уже давно была подготовлена турками; уже первого июля 1570 г. капудан-паша Пиали вышел из Галлиполи (вблизи Константинополя, где находились главные верфи турецкого флота), с эскадрой из 360 судов и высадил, без всякого сопротивления, на южном берегу Кипра армию в 50000 человек пехоты и 2000 кавалерии, под командой Мустафы; венецианский флот, который должен был защищать остров и помешать высадке, не показывался. На самом острове тоже не было решительно ничего приготовлено для защиты; имелся лишь слабый гарнизон из 2000 человек пехоты и 1000 кавалерии; гарнизон этот не мог, конечно, выступить в открытом поле, против неприятеля и отступил в укрепленные города Левкозию (в середине острова, недалеко от северного берега) и в Фамагусту (на восточном берегу). Мустафа осадил сперва Левкозию, которая, после упорного сопротивления, за недостатком провианта и вследствие слабости гарнизона, 9 сентября пала; при этом было убито 2000 человек.

Вслед за тем началась осада Фамагусты; она продолжалась более десяти месяцев, но в течение зимы велась довольно вяло, так как флот ушел домой; тем временем подошел и венецианский флот из 12 галер с подкреплениями и запасами. Весной, однако, когда возвратился турецкий флот и заблокировал город, начались серьезные атаки. Венецианский флот не показывался; после шести отбитых штурмов боевые припасы у венецианцев истощились, и храбрый комендант города Брагадино не счел возможным дольше защищать город и сдался 1 августа 1571 года, причем гарнизон и жители получили право свободного выхода из города со всем имуществом. Однако турки предательски нарушили условия капитуляции и жестоко умертвили Брагадино. Ему отрезали нос и уши, а затем привязали к столбу и с живого содрали кожу, из которой сделали чучело и отослали в Константинополь.

Таким образом Венеция бросила на произвол судьбы остров Кипр и его храбрый гарнизон, не сделав даже попытки спасти его. Папа Пий V, горячий ревнитель веры, в самом начале войны настоятельно увещевал католические державы оказать помощь Кипру, но Максимилиан II был занят отражением турок в Венгрии и Австрии, а Франция продолжала по-прежнему состоять в тесной дружбе с султаном. Зато Филипп II, могущественный король Испании, Сицилии и Неаполя, состоявший в союзе с Генуей, тотчас же, еще в мае 1570 года, изъявил согласие оказать помощь Кипру.

Эскадра Филиппа, под командой Андреа Дориа, венецианская эскадра и эскадра, присланная папой, который специально для этого случая приказал выстроить или добыть 12 галер, соединились на острове Корфу, но, как это часто бывает, между предводителями возникли разногласия. Венецианские корабли были плохо вооружены, имели плохой экипаж; кроме того, никто не доверял венецианцам, которые и в самом деле втайне вели с султаном переговоры о мире. Вследствие всего этого большой флот союзников дошел только до Крита, и здесь, ничего не сделав, снова разделился и каждая эскадра ушла назад, к себе домой.

В начале лета следующего года, 25 мая 1571 г., наконец, был заключен в Риме формальный союз между папой Пием V, Филиппом II и Венецией, переговоры о котором начались еще 15 месяцев тому назад. Союзники обязались выставить флот из 200 галер и 100 транспортных судов и армию из 50000 человек пехоты (испанских, итальянских и немецких наемников) и 4500 кавалерии с соответствующей артиллерией; войну предполагалось вести не только против султана, но и против его вассальных государств – Алжира, Туниса и Триполи. Главнокомандующим был назначен дон-Хуан Австрийский.

Дон-Хуан обессмертил свое имя этим походом. Мы считаем уместным привести здесь его краткую биографию.

24 февраля 1545 года у незамужней дочери бюргера города Регенсбурга, по имени Варвара Бломберг, родился сын, которого император Карл V считал своим; во всяком случае, в наружности мальчика наблюдалось много немецкого: у него были голубые глаза, белокурые волосы, и по характеру он совершенно не походил на своего подозрительного, замкнутого испанца-отца. Ребенок вскоре был взят от матери, которую выдали замуж за знатного придворного, и передан благородному испанцу дону Квиадо, который до 5 лет воспитывал ребенка в Германии; затем он был тайно отвезен в Испанию, в одну деревню, находившуюся между Мадридом и Толедо, и отдан на воспитание одному бывшему придворному музыканту. Мальчик рос с деревенскими детьми, но когда ему исполнилось 9 лет, Карл V приказал дону Квиадо взять его в свой замок, где он получил хорошее воспитание; учился он, впрочем, с трудом, зато страстно увлекался рыцарскими упражнениями.

Три года спустя, когда Карл V удалился в монастырь в Эстремадуру, он назначил к себе гофмейстером дона Квиадо, чтобы иметь около себя пажом дон-Хуана, к которому он питал нежную любовь; однако, император до такой степени застыл в формах мертвого этикета и в постоянных интригах своей долгой жизни, что никогда не сказал Хуану ни одного ласкового слова и ни одним намеком не дал ему понять о существующем между ними родстве.

Только после смерти Карла V (21-го сентября 1558 г.) с тайны этой, составлявшей предмет постоянных пересудов при дворе, был, наконец, снят покров, при чем была устроена некоторая комедия, заключавшаяся в том, что 14-летний дон-Хуан встретился с королем на охоте в лесу близ Вальядолида; Филипп признал его за своего сводного брата, принадлежавшего к австрийскому дому, дал ему ранг, непосредственно следующий за его сверстником крон-принцем, несчастным дон-Карлосом, и дал ему имя «Австрийского».

Оба юноши впоследствии были отправлены в университет в Алкалу – король желал, чтобы дон-Хуан принял духовное звание, что, однако, совершенно не соответствовало его веселому, живому характеру. В 1565 году, когда турки стали сильно теснить Мальту, Филипп, по просьбе гроссмейстера ордена, приказал снарядить эскадру, и дон-Хуан, хотевший во что бы то ни стало попасть на нее, тайно скрылся из дома и верхом проехал половину Испании до Барселоны, чтобы там сесть на корабль; однако, на берегу его застал королевский приказ возвратиться обратно, что он и исполнил.

Три года спустя, в январе 1568 года, не имея еще 23 лет от роду, он получил звание Capitan general de la mar ; в этом звании он совершил небольшой, но успешный поход в испанских водах против берберийцев. В следующем году ему было поручено подавление большого восстания мавров в Гренаде, что он и исполнил к концу 1570 г., проявив при этом необходимую строгость по отношению к собственным разнузданным войскам и возможную мягкость к восставшим. Полгода спустя 26-летний дон-Хуан был назначен главнокомандующим союзного флота.

Он с горячей энергией занялся снаряжением и отправкой испанской эскадры. При этом к нему был приставлен старый осторожный советчик, и ему было приказано сперва отвезти из Барселоны в Геную двух австрийских эрцгерцогов. Наконец, 24-го августа он прибыл на сборный пункт флота, в Мессину. Флот собрался внушительный – эскадра, непосредственно подчиненная дон-Хуану состояла из 77 испанских, 6 мальтийских и 3 савойских галер, из 106 галер и 6 галеасов из Венеции, под командой генерал-капитана Себастьяна Вениеро, и, наконец, из 12 папских галер, под командой Антонио Колонна; всего таким образом, в боевую линию могло быть выставлено 210 кораблей, с экипажем около 80000 человек. Кроме того, было еще 70 более мелких судов и 24 транспорта.

  • http://www.parus-barnaul.ru/ деловая однократная виза в китай.
  • Тротуарный клинкерный кирпич - брусчатка тротуарная цена. Тротуарная брусчатка. В наличии.