Первый год войны, 1672

Мы уже упоминали, сколь велико было влияние на общее положение дел и на моральное состояние народа исход первого морского сражения у Солебея и теперь займемся рассмотрением этих событий, разыгравшихся вблизи берегов Голландии.

В течение 1671 г. надежды на заключение мира уменьшились; Голландия стала вооружать флот, командование которым было поручено де Рюйтеру. После того случая, когда маленькая английская яхта потребовала, чтобы стоящая в собственных водах голландская эскадра отсалютовала ей первой, провинция Голландии настояла на немедленном увеличении флота до 72 линейных кораблей, 24 фрегатов и стольких же брандеров. Но лишь в феврале следующего года успели приготовить 40 линейных кораблей, из которых лишь четыре имели не менее 60 орудий, а также две дюжины брандеров. И это в то время, когда переговоры с Англией заставили ожидать худшего! Опять, как и во времена второй войны, Англия совершила нападение на конвой купеческих судов, заставившее голландцев усилить свой флот.

72 коммерческих судна, возвращающихся из Смирны, конвоируемые пятью большими военными кораблями, подверглись в конце марта нападение в Ла-Манше, совершенному по особому приказанию жадного до добычи короля Карла. Англичане, под начальством адмирала Холмса, с 8 большими и 3 малыми кораблями вышли в море; предполагалось выслать 32 корабля, но по небрежности такого количества судов собрано не было. Возвращавшемуся в то же время из Средиземного моря другом английскому адмиралу Холмс ничего не сообщил о поставленной ему задаче, чтобы иметь возможность ее выполнить одному и, следовательно, не получил никакой поддержки.

Начальник конвоя, получил известие о грозившей ему опасности у входа в Ла-Манш; он сделал все возможные приготовления и дал вооруженным купеческим судам (их было около трети) соответствующие инструкции.

Бой длился два дня, все время на параллельных курсах. Окончательный результат был сравнительно ничтожен, если учесть, что против 12 английских линейных кораблей и 6 мелких судов, сражались 5 голландских военных и 24 вооруженных коммерческих корабля, при чем последние должны были еще защищать своих безоружных спутников. Три голландских флагмана были убиты. Однако лишь один нидерландский корабль был потоплен и три купеческих судна достались в руки англичан – жалкие результаты, добытые к тому же с тяжелыми повреждениями английских судов. Голландцы ушли в полном порядке и, под прикрытием тумана, на третий день вернулись на родину.

Англичане могли рассчитывать на богатую добычу, как видно из того, что за продажу трех купеческих судов они получили очень много. Сколько бы они выручили, если бы им досталось свыше 70 таких кораблей! Из этих цифр ясны размеры торговли с Левантом, превосходившей тогда всю торговлю прочих государств вместе взятых. В Англии это разбойничье нападение, совершенно вопреки всяким основам международного права, заслужило всеобщее порицание. Попытки короля отречься от своего приказа и свалить всю вину на голландских флагманов и их поведение при первой встрече, не удались ввиду категорических опровержений английского адмирала, желавшего защитить свое собственное доброе имя. Все эти случаи должны быть отмечены, как особо характерные для того времени.

Теперь, наконец-то, Соединенные Провинции взяли себя в руки; было решено довести состав флота до 48 больших и 24 малых линейных кораблей, 24 фрегатов и 24 брандеров. Численность флота была постепенно доведена до этого числа. Судоходство по Ла-Маншу, Балтийскому и Северному морям было запрещено как и в прежние войны, также как и вывоз товаров военного назначения. Было постановлено, чтобы обе большие торговые компании, Вест– и Ост-Индская, своими средствами нападали повсюду за границей на неприятельские суда и колонии. Каперство в своих водах до поры до времени запретили, чтобы не лишать флот личного состава и судов. Были приняты различнейшие меры для защиты побережий, голландцы позаботились также и о хорошо функционирующей разведывательной службе.

Витт и де Рюйтер действовали правильно, приложив все усилия, чтобы как можно скорее быть в состоянии противопоставить противнику сильный флот, отчасти, чтобы действовать против каждого из союзных флотов порознь, еще до их соединения, отчасти, чтобы быстрым наступлением уничтожить возможность предполагавшейся грандиозной высадки. Предполагали пойти, как прежде, к устьям Темзы и в Брест. Выполнению плана помешала неготовность флота. Как и прежде, провинция Зеландия сильно отстала в вооружении своих судов.

Причина крылась не в плохой организации морских сил и адмиралтейств, а в предательском желании действовать против правительства. Межпартийная рознь в Голландии разгоралась до того, что охотнее подчинились бы самому злейшему иноземному врагу, чем враждебной группировке своей родины. Итак, безусловно верный в стратегическом и тактическом отношениях план обоих великих людей не мог осуществиться.

Де Рюйтеру пришлось другими путями попробовать выполнить свое намерение; его план, заключавшийся главным образом в том, чтобы ловко использовать создавшееся положение и устранить возможность высадки, дал последующей войне своеобразный характер. Он чувствовал себя обязанным быть особенно осторожным, несмотря на сознаваемую им важность быстрого и энергичного нападения, так как надежды на успешные действия на суше не было, и флот оставался единственным спасителем отечества.

Стратегия де Рюйтера, благодаря таким соображениям, стала совершенно иной, чем в прежние годы. Он старался использовать условия местности, занял безопасное положение позади отмелей, расположенных перед устьями рек Маас и Шельда и оттуда производил в подходящий момент энергичные нападения на противника. Неприятель со своими судами больше не рисковал за ним следовать после боя по опасным, неизвестным фарватерам, благодаря чему де Рюйтер, пользуясь своими базами в тылу, мог спокойно исправлять повреждения и готовиться к новым операциям.

Де Рюйтер пользовался каждой возможностью выхода, как только ветер благоприятствовал его судам; в противном случае он немедленно поворачивал и возвращался на мелководье, куда враг, как уже было сказано, не решался за ним следовать. Такой образ действий можно назвать стратегическим и в то же время тактическим. Как он далее действовал тактически и добился успеха, мы сейчас увидим.

Только 10 мая де Рюйтер мог выйти в море, и то лишь с 35 кораблями. Перед зеландскими портами он должен был ждать вооружавшихся в них судов; кроме того, и туман и штили сильно затрудняли его движения. Морское население Зеландии было особенно озлобленно временным запрещением заниматься каперством. Получив известие о выходе 12 мая английского флота из Темзы, де Рюйтер 15 мая пошел в Даунс, где узнал, что английский и французский флоты соединились накануне у о-ва Уайт.

Двухдневные шторм заставил его оставаться на якоре; было так свежо, что лишь 17 мая де Рюйтер смог пригласить флагманов и командиров на заседание. Постановили держаться со всем флотом в 5 милях от берега у устья р. Маас, выжидая удобный случай для нападения. Флот де Рюйтера постепенно получал подкрепления. Вследствие упорного настояние де-Витта было решено предпринять поход к устью Темзы, которым он надеялся произвести моральное воздействие на население Лондона. После военного совета, 20 мая, де Рюйтер пошел к устью Темзы, где 23 мая стал со всем флотом на якорь; на следующий день он послал около 40 мелких судов под начальством ван Гента вверх по течению. Не добившись никакого успеха, они вернулись через два дня; англичане приняли такие серьезные меры для защиты, что нападение казалось бессмысленным, и в морских кругах так и представляли себе положение дела.

В день возвращения Гента было получено донесение о приближении неприятельских флотов, что заставило де Рюйтера поспешно вернуться к голландскому берегу. Он крейсеровал перед Остенде и 29 июня увидел корабли противника, которые в течение двух дней держались вдали, на параллельных курсах и 31 мая скрылись из вида. Несмотря на свое выгодное наветренное положение англичане не рискнули перейти в нападение.

Главнокомандующий союзными флотами, герцог Йоркский, сначала задержавшийся у Уайта из-за слабого ветра, по-видимому имел намерение завлечь двухдневным маневрированием голландцев подальше в море. По другим данным он намеревался перехватить большой коммерческий флот, шедший из Ост-Индии. Как бы то ни было, герцог Йоркский не решился на нападение, а пошел 31 мая в Северное море, где после трехдневного крейсерства в его южной части, 3 июня, стал со всем флотом на якорь в Солебее, чтобы пополнить запасы провианта и воды.

Потеряв неприятеля из виду, де Рюйтер со всем своим флотом 3 июня пошел к Норд-Фореланду, выслав одновременно большое число фрегатов на разведку. Заслуживает удивления, что в течение недели ему не было доставлено сведений о неприятеле; это должно быть отнесено к совершенно неудовлетворительной деятельности разведчиков, не сумевших следовать за неприятелем, остававшимся целых два дня на виду эскадры.

Итак, лишь 6 июня де Рюйтер получил следующее донесение: принц Йоркский стоит в беспорядочном и крайне невыгодном строю в Солебее, имея берег при свежем ветре близко под кормой и под ветром. В таком положении флоту было крайне затруднительно вылавировать на ветер в виду близости берега; корабли в случае дрейфования или попытки съемки с якоря могли легко оказаться на камнях.

Созванный немедленно де Рюйтером военный совет нашел возможным, пользуясь столь невыгодным положением противника, напасть на него у его побережий. Предписания Генеральных Штатов специально указывали на возможность столь выгодных условий. Де Рюйтер немедленно двинулся на север, пользуясь благоприятным ветром.

В последующем сражении против 45 английских и 26 французских судов действовало лишь 61 голландских с более чем 40 орудиями; судов, не имеющих боевого значения и транспортов – 35 против 22; брандеров – две дюжины против трех дюжин. Союзники располагали 5100 орудиями и свыше 33 000 человек команды, голландцы только 4500 орудиями и 21 000 человек команды. На многочисленных английских транспортах находилось большое число солдат, а в Дюнкерке французы имели 2000 человек, которые после высадки с флота должны были быть переправлены туда же.

Герцог Йоркский, как главнокомандующий, командовал центром на флагманском корабле «Ройял Принс» (120 пушечный); севернее его стоял лорд Монтегю, флагманский корабль «Ройял Джеймс» (100 пушечный). Южнее, в середине, стояла французская эскадра под начальством вице-адмирала графа д'Эстре, флагманский корабль «Сен-Филипп» (78 пушечный); младшим флагманом у французов был генерал-лейтенант Авраам Дюкен.

В голландском флоте де Рюйтер вел центр на корабле «Семь Провинций», Банкерс левый (южный) фланг, а ван Гент правый (северный) фланг. Все шесть эскадр неприятельских флотов можно считать приблизительно равными по силе. Де Рюйтер ослабил свои 9 отрядов, выделив из каждого по 2 корабля и 2 брандера, чтобы составить особый отдельный отряд. Последний, в составе 18 кораблей и 18 брандеров, шел вперед флота, образуя передовую линию фронта и предназначался для задуманной де Рюйтером атаки брандеров на стоящие на якоре английские корабли, если бы к тому представилась возможность.

Английский берег у Солебея идет с севера на юг; в прежние времена бухта глубже врезывалась в берег, чем теперь. Союзный флот стоял почти параллельно берегу, вблизи него. Монтегю стоял севернее Йорка, д'Эстре южнее него, несколько дальше от берега, причем между французами и англичанами оставался промежуток. При начавшемся 6 июня свежем ONO положение Монтегю было особенно невыгодным, а в случае усиления ветра или внезапного нападения оно становилось крайне опасным. Он докладывал об этом главнокомандующему, но получил в ответ обидный намек на свою «излишнюю осторожность».

Получив донесение о возвращении де Рюйтера к голландским берегам и считая себя в полной безопасности, принц Йоркский разрешил 7 июня рано утром почти всем кораблям отправить шлюпки на берег за водой. Среди этих мирных занятий вдруг как снег на голову пришло известие, что враг близко. Один из дозорных французских фрегатов, идя под всеми парусами, донес об этом сигналами и пушечными выстрелами. Странно, что донесение исходило от французского фрегата, ведь де Рюйтер шел с северо-востока, а французы занимали позицию на юге. Возможно, это еще одно доказательство беззаботности английского главнокомандующего.

Попутным ONO де Рюйтер приближался к стоящим в одну линию на якоре англичанам; голландцы шли, как было сказано, в строе фронта, имея впереди, в том же строю, 18 более легких линейных кораблей, предназначавшихся для прикрытия 18 брандеров.

Последующий ход сражения очень интересен и легко понятен. Так как направление ветра было не точно перпендикулярно линии судов, то следовало всем повернуть вправо и лечь на юг, чтобы как можно скорее выстроить линию и отойти от опасного берега, тем более что Монтегю находился очень близко от него и англичанам все равно пришлось бы вскоре сделать поворот, чтобы не выскочить на берег.

Спешно пришлось вернуть людей с берега, поднять шлюпки и ставить паруса. К счастью для союзников, ветер начал стихать и не дал голландцам подоспеть ко времени постановки парусов, съемки с якоря и выстраивания линии. Если бы все 36 кораблей и брандеров могли выполнить свое назначение, то союзникам с первых же шагов пришлось бы очень плохо.

Йорк отдал приказание лечь на север, что было исполнено центром и левым крылом; однако д'Эстре ложится на левый галс, несмотря на полную возможность свободно маневрировать, и сразу же отделяется от флота. То, что он поступил правильнее, не может в данном случае ему быть оправданием. Его самоволие достойно порицания.

По приказанию де Рюйтера каждая из его эскадр идет на соответствующую эскадру противника, весь отряд с брандерами остается при нем, благодаря чему де Рюйтер имеет превосходство над своим главным противником. О таком использовании взятых у авангарда (т. е. левого фланга) 6 линейных кораблей и 6 брандеров он вряд ли раньше думал; но тут, в начале боя, он извлек из своей своеобразной организации неожиданную пользу тактически вполне правильно, что немало способствовало успеху этого боя.

Вспомним Нельсона и предусмотренный знаменитым приказом перед Трафальгаром отряд из восьми быстроходных линейных кораблей, которые должны были оказать помощь эскадре, очутившейся в наиболее тяжелых условиях. Совершенно непонятно, почему Йорк уклонился влево. Было ли это сделано для или из-за французов?

Вскоре после 7 часов бой начался нападением главных сил де Рюйтера на англичан; эта первая, горячая и кровопролитная схватка, самим великим адмиралом потом считалась самым упорным и ожесточенным боем всей его жизни.

Эскадра лорда Монтегю успела почти одновременно на всех судах обрубить канаты – для выхаживания якорей не оставалось времени; она в сравнительном порядке легла на север. Не то было в центре, где некоторые суда буксировались шлюпками на свое место в строю. При все стихающем ветре разгорается бой на параллельных курсах; дистанция столь близкая, так что неприятельские корабли постепенно перемешиваются.

В бою арьергардов (в данное время авангардов) Гент вскоре был убит, Монтегю утонул во время перехода со своего горящего флагманского корабля; голландцы начали ослабевать, но преемник Гента сумел снова взять эскадру в руки и оказать поддержку сильно теснимому де Рюйтеру. Флоты настолько близко подошли к банкам южнее Лоустофта, что пришлось поворачивать. После поворота удалось выправить строй, благодаря несколько засвежевшему ветру; из отдельных групповых схваток развилось более правильное сражение.

Таким образом бой продолжался после полудня, при чем центры обоих флотов приближались к отделившимся авангардам; последние не сходились очень близко, т. к. Банкерс держался далеко и стрелял только на большом расстоянии. Хотел ли он, как более слабый, беречь свои силы, чтобы потом поддержать де Рюйтера или он должен был, из политических целей, беречь французов – теперь невозможно установить. Вероятно, на основании последних соображений он получил соответствующие приказания от де Рюйтера. В таком случае, как теперь кажется, де Рюйтер был не прав, направив именно эту эскадру против французов, т. к. она была укомплектована храбрыми зеландцами-оранжистами, отличавшимися крайней ненавистью к французам.

Д'Эстре несколько раз стремился к сближению; потом он утверждал, что сближение не удалось по вине его флагмана Дюкена, но, вероятно, причина крылась в дурной боевой подготовке его команд. Когда Банкерс убедился, что французам уже невозможно успеть соединиться с центром, он прекратил бой и соединился с своим главнокомандующим, который незадолго до 9 час., при наступлении темноты, прекратил сражение.

Вероятно конец боя наступил бы и сам собою из-за темноты, утомления, аварий, больших потерь, недостатка боевых припасов и т. п. Для Йорка продолжение боя было тем более опасным, что из двух авангардов Банкерс успел значительно скорее соединиться с своими главными силами.

Йорк дважды менял свои флагманские корабли, де Рюйтеру пришлось сделать то же; его флагманский корабль выпустил 3500 ядер. Оба флота маневрировали на следующий день в виду друг друга и лишь 9 июня де Рюйтер ушел в свою безопасную позицию под прикрытие отмелей, не будучи преследуем противником.

Англичане потеряли 4 корабля, голландцы только 2, потери в людях убитыми и ранеными у англичан 2500, у голландцев 2000. Почти все корабли получили тяжелые повреждения.

Как часто бывает, особенно после морских сражений, оба противника считали себя победителями, но если принять во внимание, что де Рюйтер после боя еще целый день оставался вблизи неприятельского флота и лишь после второй ночи вернулся на родину, при чем не было и тени преследования со стороны союзников, то заявлению англичан, что они победили, так как оставались до конца на месте битвы, нельзя придавать значения.

Несомненно, больший успех выпал на долю де Рюйтера, т. к. стратегический план противника высадиться сейчас же после первого морского боя на голландском берегу, оказался невыполнимым; англичане считали себя слишком слабыми.

В тактическом отношении де Рюйтер сделал много: он выследил противника, внушил ему беззаботность, произвел совершенно неожиданное нападение, заставил принять бой, не дав времени привести строй в порядок, напал с превосходящими силами на главные силы врага, приказал отделившихся французов отвлечь боем на дальних расстояниях, не принося им вреда (что в политическом отношении нужно признать очень ловким), умело использовал все дальнейшие выгодные тактические положения, добивался все время быстрого восстановления строя, как только последний нарушался. Несмотря на свои более слабые силы, он добился значительного успеха.

Йорк оказался не на высоте положения; это подтверждается его действиями по отношению к Монтегю и, главным образом, первоначальным поворотом на север, когда следовало идти на юг.

Понятно, как известие об исходе боя должно было подействовать на находившихся в унынии соотечественников де Рюйтера. Солебей и Мюйден снова оживили упавших духом голландцев. Воинственный дух взял верх – мы видели как открытием плотин дальнейшее движение противника было приостановлено.

Остановимся еще на некоторых подробностях этого знаменательного сражения. Удивительно, как после двухчасового боя, проведенного во время штиля на расстоянии пистолетного выстрела между главными флагманскими кораблями, оба главнокомандующие остались живы. Корабль де Рюйтера победил гораздо более сильный английский флагманский корабль, главным образом благодаря отличной боевой подготовке прислуги орудий и быстрому огню. Посредине юта торжественно восседал на роскошном кресле Корнелиус де-Витт, как единственный представитель Генеральных Штатов, в красном бархатном плаще и отороченном мехом берете, окруженный 12 часовыми с алебардами, из которых 5 были убиты. И де-Витт остался невредим. Несколько раз маленькие голландские линейные корабли сцеплялись на абордаж с большими английскими и, поддерживаемые брандерами, оставались победителями. Местами бой походил на резню.

Попавшему еще в начале боя в плен английскому морскому офицеру де Рюйтер разрешил с верхней палубы наблюдать за ходом сражения; офицер, полный энтузиазма, рассказывал потом об изумительной храбрости де Рюйтера и его необыкновенных морских и военных качествах; особенно он восхищался адмиралом, когда ветер несколько засвежел, пороховой дым рассеялся и де Рюйтер снова крепко взял управление всем флотом в свои руки.

Тактические события нами освещены в достаточной мере: особенно грубы ошибки союзников. В голландском флоте, благодаря школе де Рюйтера и его личному влиянию, мы уже не встречаем прежней недисциплинированности и прежнего своеволия. В тактическом отношении голландцы многому научились, много было также сделано для боевой подготовки офицеров и команд.

У англичан – наоборот: внутренние политические неурядицы действовали разлагающе на офицерский состав, пропал былой дух Кромвеля. Подобное же наблюдалось и в командах: новый набор был неудачен, слишком широко пришлось прибегать к насильственной вербовке людей. Личный состав у англичан сделался хуже чем у голландцев.

Своеобразно поведение французов, хороший пример непрочности совместной деятельности союзных флотов.

Сравнительно незначительные потери в людях, несмотря на ожесточенность с которой велся бой, указывают, что развитие артиллерии отстало по сравнению с развитием судостроения; корабли стали строить крепче, чем прежде.

Действия брандеров стали менее эффективными, т. к. противопожарные средства были улучшены и, кроме того, большие корабли теперь лучше стреляли и маневрировали. Задуманное де Рюйтером новое применение брандеров не удалось, т. к. стихающий ветер не позволил застигнуть противника врасплох.

Дальнейший план флота был очень прост: держаться близ берегов и выжидать событий. Вскоре после боя де Рюйтер безопасно вывед большой торговый флот – теперь ему никакой противник на море не был страшен.

Неприятельские крейсеры и каперы должны были соблюдать после поражения своего флота крайнюю осторожность. Блестящий пример того, как морскую войну нужно вести для и против морской торговли.

Вооружение и исправление голландского флота шло, против всякого ожидания, на этот раз очень медленно, т. к. боевые припасы были более нужны крепостям и армии. Генеральные Штаты уже через 14 дней после получения донесения о бое у Солебея решили уменьшить численность флота до 48 линейных кораблей и 18 фрегатов, уменьшив в то же время и число команд на судах. Освободившихся моряков и морских солдат послали на мелкие суда, оперировавшие в реках, каналах и озерах и на пополнение гарнизонов. Особенно тщательно организовали эту новую защиту на главных реках и на Зюйдерзее, при чем морские команды повсюду себя выказывали с лучшей стороны.

Де Рюйтер со своим сильно ослабленным флотом, насчитывавшим шестью фрегатами меньше, чем предполагалось, но зато имевшим 20 брандеров, стоял на якоре на безопасных рейдах Шуневельд или Геде; входы к Вли и Текселю оберегались мелкими судами. Союзный флот в составе 90 судов, с посаженным на них большим количеством десантных войск, подошел в начале июля близко к де Рюйтеру, стараясь выманить его на бой. С 18 до 20 июля неприятель делал на мелких судах промеры у Текселя; де Рюйтер получил категорическое приказание вступить в бой лишь в случае начала высадки.

Все время дул с берега сильный ветер; опасаясь расположенного вблизи и сбоку флота де Рюйтера, который не давал себя выманить с безопасной позиции, союзники не решились на высадку. 21 июля налетел трехдневный, жестокий шторм с юго-запада, после которого еще в течение целых трех недель дули сильные ветры от того же румба; рассеянные суда союзников, получив сильные повреждения, должны были искать убежища в ближайших английских портах.

Счастье на этот раз было всецело на стороне голландцев. Де Рюйтер упорно оставался на своей безопасной позиции, позволявшей в любое время перейти в наступление. Союзники до поры до времени отказались от намерения высадки; уже 28 сентября французская эскадра вернулась восвояси, чтобы иметь возможность выполнить ремонтные работы на своих верфях дешевле, чем на английских.

Де Рюйтеру еще раз удалось безопасно провести шедший из Ост-Индии и огибавший Англию с севера большой конвой мимо державшегося в море английского флота – предприятие очень рискованное. Лишь теперь голландцы снова разрешили каперство и разоружили военные суда для зимовки. Было задумано нападение на французские порта. Год войны закончился на море и на суше, зима принесла временный покой; все вооружалось для новых, тяжелых сражений будущего года.

  • промышленное оборудование растаможка