Метавременной характер российского этоса

Национальный эгоизм строит свое государство на корысти. Но корысть надо признать недостаточно сильным чувством для формирования такого государства, которое православных русских может устроить. Да и условия на нынешнем рынке сложились так, что предательство и продажа государственных интересов - более прибыльное дело, чем их защита. Поэтому на стороне национального государства в сегодняшней России нет почти ни кого: эгоистов отталкивает "низкая рентабельность" предприятия, альтруистов - его принципиальная неподлинность по высшему духовному счету.

У России есть только одна дорога к спасению - обретение новой идентичности в горизонте Большого времени. Православные сегодня - это глобалисты времени, а не пространства. Современную, навеянную духом времени установку на дискредитацию национального пространства они могут принять не на основе пространственной парадигмы либерального глобализма, алчущего "планеты всей", а на основе христианской сотериологической парадигмы прорыва в другое измерение.

Вся привычная светская историография искажает российскую историю, когда описывает ее в рамках французской парадигмы государства - нации и говорит об освобождении от татаро-монгольского ига, о создании централизованного государства, о его выходе к морям и расширении территорий. Те, кому действительно дано было воздвигать величественное здание российской государственности, мыслили не националистически, а мессиански: они были озабочены судьбами истинной православной веры, которую после гибели Византии некому было защищать в мире.

Только эта мироспасательная экклезиастическая установка пробуждала у русских энергию, достаточную для того, чтобы и государство свое защитить и помочь соседям. Само по себе государство, со всеми его установками национального эгоизма, в глазах православных русских не многого стоило. Не случайно, как только государство оказывалось отлученным от большой мироспасательной идеи - православной, затем - коммунистической, его становилось некому защищать.

Итак, самое важное состоит в том, чтобы понять не пространственный, а временной или метавременной характер православного российского этоса.

Если другие цивилизации выстраивают свою идентичность по пространственному принципу и ведут реестр своих специфических морфологических признаков, то православная цивилизация отличает себя как грядущий град от градов земных, как пленница греховного мира. В таком восприятии государство не может не выступать только как средство, поставленное на службу веры. Если оно признается отпавшим от истинной веры, то в глазах православных русских превращается из положительной в отрицательную величину. Здесь истоки того самого "православного анархизма" русских, о каком не раз говорил Н. А. Бердяев.

Возникает вопрос: что же это за цивилизация такая, которая отличает себя от других не по наличным морфологическим признакам, доступным культурологическому тестированию, а по тому что не налично, но чему надлежит быть?

Не относится ли тем самым православная цивилизация к химерам, о которых ничего положительно-достоверного нельзя сказать, и адепты которых пробавляются абстрактным долженствованием?

Многие склоняются к тому, что пафос русских - это пафос долженствования, тогда как остальные народы могут обходиться без особого пафоса, довольствуясь спокойным чувством наличного. Наши посткоммунистические либералы считали пафос долженствования спецификой коммунизма - поскольку он изначально был утопией, следовательно, не мог брать в союзники грешную действительность и расположиться в каком-то из мировых регионов как в родном, уподобившись обычному национализму. Но на самом деле пафос долженствования ведет свое начало от христианской неотмирности, от перменентного самоотталкивания и борьбы с притяжениями града земного и всем тем сомнительным, что ему присуще.

Можно ли на таких основаниях построить стабильную и обеспеченную жизнь? Сразу же ответим: нельзя.

Можно ли с таким самосознанием обрести себя в какой-то определенной точке пространства-времени и сказать: здесь "мой дом - моя крепость", где предстоит расположиться прочно и основательно? Опять напрашивается ответ: нельзя.

Но мы заявим о себе как о слепых провинциалах времени и пространства, если подумаем: это - злочастно-экзотическая особенность русских, загадочно обреченных на неустроенность. Христианство учит, а опыт всей истории подтверждает: принципиальная неустроенность - удел человека на земле как существа пограничного, пребывающего в поле напряжения между полюсами земного и небесного. Человек обречен на то, чтобы покидать пристанище обжитого; неизменно случается так, что все, казавшееся еще вчера разумным, справедливым, надежным, завтра начинает выглядеть как удручающее ненадежное, несправедливое, неразумное. И человек вынужден вести трудное скитание во времени в поисках истинно своей истории, своей формации, но так и не находить земли обетованной.

Не означает ли это, что удел человека на земле лучше всего выражают два народа - евреи и русские?

Одни никак не могут обрести своего места в пространстве и кочуют по миру, другие - не находят своего места во времени. И те и другие могут быть признанными врагами земного порядка, возмутителями спокойствия. При этом евреи пользуются приемом остранения - мобилизуют против национального порядка любой страны, где им случается жить, специфическую иронию, подрывающую духовные, политические и патриархально-бытовые твердыни. Русские противопоставляют всякому наличному порядку максимализм долженствования; это уже не ирония, а пафос.

Нет ничего более противоположного, чем ирония и пафос, поэтому евреи и русские склонны особо подозревать друг друга и настораживаться перед лицом другого. Но следует признать, что по какому-то тайному счету они заняты сходным делом: ослабляют позиции настоящего и всех тех, кто с ним себя идентифицирует.

Правда, сегодня произошла невиданная деформация еврейского сознания. Вчера еще мы могли различать в нем две установки: мессианскую и сионистскую. Одна выражала готовность быть неустроенными - во имя грядущего царства избранного народа. Другая - альтернативную ориентацию: стремление устроиться как "нормальные" народы - в своем национальном государстве. Теперь же сионизму противостоит не столько мессианизм, сколько американоцентричный глобализм. Должно быть некоторым евреям сегодня кажется, что однополярный мир - это и есть практическое выражение еврейского мессианства, временным историческим выражением которого стала гегемонистская миссия победившей Америки.

Мне уже приходилось писать о том, что это - роковая ошибка15 - если миссия священна, то ее нельзя никому передоверить даже на время, и прагматические установки на быстрый успех здесь явно неуместны. Но в той мере, в какой еврейское мессианское сознание сменяется сознанием прагматическим, разрываясь между крайностями национализма (сионистская парадигма своего еврейского государства) и глобализма (новый еврейский американоцентризм), мессианизм объективно становится монополией православного русского народа.

Впрочем, и с евреями еще не все ясно. Государству Израиль вряд ли суждена судьба стабильного национального образования,- скорее, ему суждено навеки оставаться прифронтовым государством, вынужденным мобилизовать энергию, ничего общего не имеющую с мещанским домостроительством. Что касается еврейского пособничества американской глобальной миссии, то здесь кроется еще более страшный риск: в случае если американский проект окончательного прибирания мира к рукам провалится - а в долговременном плане он не может не провалиться, - евреям предстоит выступать в роли ответчиков.

Поэтому, хотя и можно понять людей, которым захотелось по-настоящему прочных, успокоительных гарантий, следует сказать: тем, кто отмечен как носитель миссии, не найти успокоения.

Но вернемся к носителям православной миссии. Уже говорилось о том, что за ними стоит особая цивилизация - не та, что созидает себя в пространстве, а та, что противопоставляет себя настоящему и трансцендирует во времени - от земного к небесному. Мы лишь тогда получим право говорить об особой цивилизации, если энергия указанного трансцендирования зримо проявится и в земных делах. "Вертикальный" человек Православия свое отличие от "горизонтального" западного человека демонстрирует не только на конфессиональном уровне - в особенностях своей веры, но и на уровне всех земных практик. Об этом - в следующей главе.

  • смотреть онлайн канал спорт 1